метались Польская и Казаков, на другой — Андрей лежал на кровати, а на третьей картинке по периметру сараюшки бродили Ковбойкин, Латунин и Погорелов.
Вдруг посреди экрана всплыла надпись: «А кого выберешь ты? И пока ты не решишь, если кто-то из них покинет свой периметр, значит, выбрали за тебя. А чтобы тебе было веселее, у тебя есть сутки для принятия решения. Время пошло. Удачи!»
Надпись пропала, но картинки остались, и сейчас Стас, который увидел, что оперативники собираются на выход, стал бешено набирать номер Погорелова. Потом опустошённый рухнул на стул и, взглянув на Лисицыну, сказал:
— Аня, я даю тебе честное слово, что я удавлю его, когда поймаю. И даже не думай, что кому-то из вас удастся меня остановить.
Глава 6
Таймер на экране компьютера начал немедленно отсчитывать сутки, которые могли стать последними в жизни многих близких Визгликову и Лисицыной людей. Анна уже добрых полчаса не отрываясь смотрела, как ветер снаружи развозит капли дождя по стёклам окна, а Визгликов просто молча наблюдал за тем, что творилось в объективах трёх камер.
— Ладно, — наконец сказал Стас, — поехали в контору к Ковбойкину. Пока наш единственный шанс — это то, что компьютерщики смогут что-то нарыть.
— У нас совсем не осталось людей, — устало проговорила Анна. — Только мы с тобой и Кирилл. Новых сотрудников нужно вводить в курс дела и смотреть, чтобы не напортачили, и, возможно, ставить под удар, потому что, — Анна помолчала, — недочеловек, который всё это устраивает, сказал, что в этом безумии должны участвовать все, кто ведёт дело.
— Но Журавлёв-то вроде без проблем уволился, — проговорил Визгликов.
— Точно! Марк! — воскликнула Анна Михайловна и стала набирать номер оперативника. — Марк, это Лисицына. Я слышала, ты в Питере. Отлично! С твоим начальством я договорюсь, ты нам сейчас очень нужен. Я тебе скину адрес, приезжай.
— Одним Журавлёвым сыт не будешь, — Стас со вздохом встал со стула, задержал взгляд на картинке монитора и пошёл к двери.
— Ну хоть что-то, — Аня покивала головой. — Сейчас нужно максимально сосредоточиться на том, чтобы всех спасти живыми. И заметь, если Ковбойкин и ребята знают, в чём дело, то Глаша и Казаков не знают. И мы не знаем, как там обстановка.
— Ну да, — вздохнул Стас, — и сколько есть времени у Андрея? И где Мишка? Одни вопросы без ответов.
— Поехали. У нас осталось очень мало времени, — Анна подхватила сумку и вслед за Визгликовым вышла из кабинета.
* * *
После того, что Глаша услышала, она сидела словно оглушённая. Окружающее пространство буквально погрузилось в вакуум, и сквозь толстую прослойку боли, саднившей во всём теле, не проходил даже голос Казакова.
— Глафира, очнись. Глаша! Глаша! — Юрий Арсеньевич уже несколько минут пытался привести девушку в чувство, но Польская сейчас была словно тряпичная кукла.
После того как в склепе проявился голос, она словно впала в анабиоз. Девушка сползла по стене, сложилась на полу в калачик, закрыла лицо руками и не двигалась.
— Да что ж такое, — Казаков с досады несколько раз стукнул по каменной двери, потом махнул рукой. — Бесполезно.
Внутрь склепа не проникало ни звука. Сейчас здесь стояла густая неподвижная тишина, изредка нарушаемая судорожными вздохами Глаши. Девушка сидела тихо, но иногда всхлипывала и затихала снова. В Глашином живом воображение было видно, как прямо отсюда, из этого склепа тянется невидимая нить к могиле Ильи. К человеку, который погиб исключительно по её вине, и чья тёплая кровь лилась ей на руки. Глафира не особо распространялась обо всех обстоятельствах того случая, она старалась как можно глубже засунуть в закоулки памяти звуки, запахи, ощущения и молящие последние слова Ильи:
— Ты ни в чём не виновата.
А сейчас хрупкую плотину внутри прорвало, и девушку затопила жгучая боль, душа обуглилась, сознание раскололось. Глафире показалось, что она даже разучилась говорить, потому что когда ей хотелось крикнуть: «Я выбираю свою смерть», получалось лишь неясное протяжное мычание.
— Тише, Глаша. Тише, — Казаков светил девушке в лицо фонариком, пытаясь понять, что с ней произошло. — Сейчас мы что-нибудь придумаем. Мы выберемся отсюда обязательно.
— Я уже придумала, — девушка наконец выдавила из себя членораздельные звуки. — Найдите, найдите, откуда шёл этот голос, наверняка там есть обратная связь.
— Глаша, я уже всё оглядел, нет здесь ничего, наверное, просто динамик вмонтирован. — Казаков замолчал. — А раз вмонтирован динамик, значит, он проводной, потому что сюда не проходит радиосигнал, — криминалист задумался. — Значит, есть отверстие, где можно попытаться уловить сигнал. Ну-ка, Глаша, соберись, — прикрикнул он на девушку, — давай вместе искать, пока фонари горят. Подадим весточку наружу, нас вытащат, — попытался он приободрить её.
— Нет, я должна остаться здесь. На этот раз он заберёт меня и всё закончится.
— Глаша, — устало произнёс Казаков. — Ты себя-то послушай, что ты несёшь. Ты следователь! А человек, который затеял эту дикую игру, сейчас совершает преступление, а ты хочешь добровольно стать пособником. Ты должна предотвращать такие деяния, а не складывать лапки. Если бы каждый так просто сдавался, то не осталось бы системы правосудия.
— Но тогда я выбрала не Илью, а свою семью, — бесцветным голосом отозвалась Глафира.
— Да. Мы не можем спасти всех, но также мы не имеем права показать преступнику, что он сильнее. Нужно бороться, Глафира, ты выбрала для себя непростой путь и сейчас, пожалуйста, прекрати ныть и соберись. Мы с тобой непосредственно на месте преступления, ты должна убрать эмоции и фиксировать происходящее, хотя бы у себя в памяти. Всё, что сейчас происходит, поможет нам поймать преступника.
— Юрий Арсеньевич, вы не понимаете…
— Глафира Константиновна, — вдруг жёстко сказал Казаков, — сейчас вы должны принять решение. Либо вы сотрудник правоохранительных органов и тогда мы работаем в команде, либо вы истерзанная жертва и тогда остаётесь в стороне, а я буду вас спасать. Третьего не дано. Это понятно?
— Предельно, — после некоторого молчания приговорила Глафира.
— Вот и прекрасно, — Казаков выпрямился, потирая спину, и стал повторно, но уже более тщательно осматривать стены, ниши, где лежали тела, и даже потолок.
Через несколько минут он заметил, что к его поиску присоединилась Глафира. Девушка ползала по полу, высвечивала все углы, неровности стен, стыки между плитами.
* * *
Визгликов с Лисицыной подъехали к массивному зданию, больше напоминавшему торговый или офисный центр, нежели управление, где им теперь предстояло работать. Стас критически оглядел сверкающую новизной вращающуюся стеклянную дверь, оценил систему пропускных турникетов на входе и вместительный лифт, который довольно быстро поднял их на третий этаж, где располагались помещения, напичканные самой современной компьютерной техникой.
— С
