отчего, потому что это важно… ну для них важно, а мне хватает и Стаса, и мамочки. И неважно, почему я прошла тот путь странный.
Наверное, есть что-то необычное в нашей истории, ну в моей, наверное, хотя они же взрослые, поэтому разберутся. А ещё я чувствую, что мамочка со мной расставаться не хочет, и я с ней, наверное, тоже не хочу. А что делать, ведь мы же в больнице?
— Варвара, я могу детей домой забрать? — негромко интересуется наша мама.
— Можешь, — кивает докторша. — Но учти, дочка твоя мужиков пугается и не ходит пока.
— Пахом помер лет пять тому, — вздыхает мама. — Некому её у нас пугать… Так позволишь?
— Иди с миром, Лукерья, — улыбается ей доктор Варя. — Отдохнут немного, тогда к Кощею пойдём, будем точку в этой странной истории ставить.
Нас сейчас заберут домой. Я почему-то очень радуюсь этому факту, хоть и не помню свой дом, а вот Стас почему-то молчаливый очень. Я смотрю на любимого и вижу, что его глаза полны слёз. Поэтому некоторое время мы обнимаемся. Он же сиротой был, значит, то, как его мамочка приняла, ему не очень обычно…
— Самая золотая моя мечта, — тихо говорит мне Стас, — иметь возможность кого-нибудь мамой назвать…
— Теперь у тебя есть мама, сыночек, — реагирует мамочка. — И дом свой, и вся моя нерастраченная любовь, дети.
Она это так тепло говорит, что я сразу же верю, во всё верю, каждому её слову. Мне кажется, что даже в той, другой жизни, у меня не было такой мамочки, ведь так тепло мне ещё ни разу… А, может, меня просто малышкой из детдома взяли, поэтому я на них похожа не была? Но меня же любили… как мне кажется. Но вот видя и чувствуя мамочкину любовь, я уже не уверена, что в прошлой жизни меня именно любили.
Мне трудно… очень трудно понять, что происходит и что было, но мамочка всё отлично понимает, сразу же начав меня уговаривать. Она говорит, что не нужно нервничать, потому что всё узнается в свое время, а сейчас надо просто расслабиться и выздороветь, пока взрослые решат всё остальное. Расслабиться я, наверное, согласна, раз всё закончилось и ничего плохого больше не будет.
Сейчас нас увезут домой. Доктор Варя объясняет маме, почему мне страшно может быть на улице, поэтому они думают, как меня транспортировать так, чтобы не пугать. Стас сидит и слушает. Судя по его выражению лица, он сейчас предложит решение, точнее, оно у него есть, только он чего-то выжидает.
А! Я поняла, он варианты слушает! Действительно, интересно, чуть ли не в мешок предлагают меня засунуть, чтобы я света не видела. Стараюсь не улыбаться, я хорошо стараюсь! А любимый уже вовсю улыбается, когда мама вдруг это замечает и прерывает спор.
— Сыночек знает ответ? — ласково спрашивает она.
— Когда Лерку из катакомб в лес переносили, — объясняет Стас, — она просто закрыла глаза, и всё получилось. Почему бы сейчас не сделать то же самое?
— Это переходный мир? — интересуется мама, на что Варвара кивает, тяжело вздохнув.
* * *
Мы уже дома, поэтому я с интересом оглядываюсь, сидя на стуле. Ноги у меня болтаются, и хотя я их чувствую, но двигать ими почему-то не могу. Я не пугаюсь этого, потому что верю любимому и мамочке. А она расспрашивает обнимающего меня Стаса о том, почему я боюсь выходить на улицу. Он говорит о бункере, радиации, но я прерываю его.
— Радиацию я не боюсь уже, — объясняю я мамочке. — Просто, когда очнулась, меня на улицу вешать потащили, и мне кажется, если я буду на улице, то… — я всхлипываю.
— Как «вешать»? — ошарашенно переспрашивает мама. — Не должно же быть опасности для жизни! Кощей же обещал!
Вздохнувший любимый начинает рассказывать о той войне и кем там была девочка Лера, почему с ней так жестоко обошлись двуногие существа. Мама обнимает меня, уже плача и сама. Она слушает о том, как меня спасали, как ничего не помогало, но я терпела боль. Она теперь понимает, почему я на улицу выходить боюсь, причём этот страх где-то внутри меня, будто и не сама боюсь, а… Не могу объяснить.
— А почему ты сказала, что Кощей обещал? — спрашиваю я маму.
Оказывается, когда меня убили, мамочку заколдовали, и, пока Милалика не вернулась, она была заколдованной. Милалика — это царица Тридевятого, хотя тогда ещё царевной была, глупой. Но вернулась уже умной и какой-то совсем другой. Вмиг порядок навела и всех иностранцев повыкидывала. Их почему-то немцами всех называют — французские немцы, английские немцы… Но это неважно.
Мамочка, как расколдовалась, принялась меня искать, но меня не было, потому что убили же. Оказывается, вместе с Милаликой ещё нескольких девочек убили, чтобы не дать ей вернуться, ну и меня за компанию. И пришлось мне начинать путь с Изначального мира. Так называется тот мир, где наша первая жизнь была. Так вот, Милалику в переходном мире чуть не убили, и поэтому она попросила Кощея всё исправить. И тот обещал, что исправит, потому что переходный мир — он кем-то выдуман, и тётя Сара тоже ненастоящая. А я когда туда попала, наверное, из-за своих мыслей что-то натворила, поэтому у меня всё плохо было.
— Но с Кощеем надо поговорить, — вздыхает мамочка. — Потому что это очень плохо выглядит, так быть не должно.
— А что теперь будет? — спрашиваю я.
— Теперь мы тебя на ноги поставим, — отвечает она мне. — А затем у моих деток школа ведовская будет и вся жизнь впереди. Любовь у вас истинная, значит, вы вместе навсегда.
— Ура! — реагирую я на сообщение о том, что мы вместе. — А потом мы вырастем и у нас будут детки? — жалобно спрашиваю я.
Стас рассказывает маме о том, как я забеременела, как случился выкидыш и как именно я умерла. Улыбка с маминого лица при этом пропадает. Она начинает расспрашивать уже меня, откуда я этого Валеру знаю. Я пытаюсь вспомнить, как мы познакомились, и не могу. Просто не вспоминается. Кажется, была школа, а потом что-то — щёлк — и переменилось. Я уже готова заплакать, но мамочка успокаивает меня.
— На жертвоприношение это похоже, — негромко произносит она. — Точно Кощей нужен. Или мир у вас не Изначальный, или игры очень странные.
— Валера и Валерия… — произносит мой любимый. — Что-то я читал на эту тему… Что-то…. Нет, не помню.
— Не мучай себя, сыночек, — мягко произносит мамочка. — Подождём мы пару деньков, придёте вы немного в себя, и тогда к Кощею поедем
