— Минутку, — прервала ее Лора. — Я пришла сюда по поручению мистера Гордона и намеревалась посвятить вопросам подготовки свадьбы весь этот день.
— Вы имеете возможность заняться иными, более неотложными делами, — с любезной улыбкой отрезала Агнес. — Со своими личными делами я как-нибудь справлюсь сама.
— Хорошо, — нервно сказала Лора. — Я, разумеется, передам Гордону, что вы отвергли мою помощь…
— Передайте, передайте, — улыбнулась девушка.
— Не думаю, чтобы он был в восторге. В конце концов, за все платит он…
— И он просил вас передать мне это? — высокомерно вздернула голову Агнес.
По лицу секретарши пробежала тень. Она, кажется, поняла, что сказала лишнее.
— Нет, — неуверенно ответила она. — Просто…
— А раз нет, займитесь своими непосредственными обязанностями. Я не нуждаюсь в вашей помощи и советах, и если бы вы поинтересовались моим мнением заранее, то не попали бы в такую неприятную ситуацию. До свидания!.. А, вот и Стентон. Мистер Стентон, проводите гостью!..
Едва Лора вышла, Агнес, совершенно обессиленная, упала в кресло. Ее трясло, как после встречи со смертельной опасностью. А еще через час в библиотеку ворвался мрачный, как туча, Гордон.
— Почему ты выставила Лору за дверь, да еще в такой грубой форме? — без обиняков спросил он.
— Для начала не мешало бы поздороваться, — холодно сказала Агнес. — С некоторых пор ты и твои люди взяли манеру врываться в мой кабинет, не утруждая себя приветствием. А что касается Лоры, то я обойдусь без ее услуг. Я шесть лет заведую хозяйством в Спрингхолле, без малого год изыскиваю для него источники финансирования, лично организовала в парке двенадцать выездных свадеб, и уж свою собственную в состоянии подготовить сама. Ты мог принудить меня к браку с тобой, но подчиняться твоей секретарше я не буду никогда и ни при каких обстоятельствах!
— Но она прекрасный работник и исключительно умелый организатор, — возразил Гордон.
— В том, что ты ценишь ее очень высоко, я нисколько не сомневалась, — колко заметила Агнес.
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Гордон.
— Ничего, кроме того, что ты мог бы сначала поинтересоваться, нужны ли мне услуги этой женщины. Я бы сразу сказала тебе, что нет. Я сама в состоянии подготовить свадьбу, а также найти дизайнера и строителей для ремонта усадьбы. Не ты ли говорил о том, что мы — равные партнеры в браке? Разумеется, если исходить из того, что все делается за твой счет, как передала мне Лора…
— Она сказала тебе такое? — возмущенно воскликнул Гордон.
— Так это не твои слова? — тут же спросила Агнес и, не дождавшись ответа, высокомерно заявила: — Если ты доверяешь своей секретарше больше, чем мне, может быть, тебе лучше жениться именно на ней, а меня оставить в покое?.. Она не родит тебе сына-графа, но разве это самое важное в браке? Конечно, не мне судить о том, какую роль она играет в твоей жизни, но я не позволю ей вмешиваться в свою… какие бы ни были у вас отношения.
Агнес впервые осмелилась открыто высказать подозрение в том, у него связь с Лорой. Слухи об их чрезмерно близких, почти родственных отношениях ходили в поселке уже давно, но после первой же встречи с этой женщиной Агнес почти уверилась в этом. Слишком явный вызов в холодных, расчетливых голубых глазах, слишком отчетливое и надменное стремление доказать свое превосходство, слишком открытая демонстрация близости между ней и ее боссом.
— Как бы там ни было, — глухо сказал Гордон, — Лора — мой помощник, и я попрошу тебя впредь обращаться с ней более уважительно. Тем более, — с легкой усмешкой заметил он, — ты сама сказала, что наши с ней отношения тебя не касаются… А то мне уже начало казаться, что ты ревнуешь!..
Агнес прямо-таки затрясло. Она одновременно и злилась, и боялась, что он разгадает ее тайну. Пытаясь хоть как-то защитить себя, она прибегла к оружию, которым до сих пор остерегалась пользоваться.
— Ревную? — чуть приподняв бровь, переспросила она. — К женщине, которая все свои знания о светском приеме черпает из бульварной прессы? Едва ли!..
Гордон помрачнел еще больше.
— Да, она не графиня и не баронесса, — сказал он жестко, — но это не повод для того, чтобы выставлять ее из дома, когда она пришла по моему поручению. Она имеет право на уважение, как и любой другой человек…
Агнес лишь усмехнулась.
— Право на уважение надо заслужить, Гордон, — покачала она головой. — Его нельзя навязать силой, купить, передать по наследству, если угодно… У тебя еще есть, что мне сказать? — спросила она, опережая новые его вопросы.
— Нет, — бросил Гордон, круто развернулся и вышел.
Последнее, что прочла Агнес в его глазах, была ненависть.
6
До свадьбы оставался месяц, и Агнес решила в полной мере продемонстрировать Гордону свои организаторские способности, чтобы у того впредь не возникало желания обращаться к секретарше или наемному дизайнеру.
Впрочем, помимо этого, она была рада возможности с головой уйти в дела, чтобы как можно меньше времени оставалось на раздумья о серьезности предстоящего ей шага.
Гордон позвонил ей и напомнил о том, что после свадьбы им обоим придется поселиться в хозяйском крыле дома. Агнес сухо сообщила ему, что давно уже занимается этим вопросом. Вооружившись идеями Джейн, Агнес собрала в библиотеке работников поместья, чтобы выяснить, насколько она может рассчитывать на собственные силы.
Выяснилось, что прислуга, привыкшая за годы жизни в Спрингхолле браться за любую работу, с энергией и желанием возьмется за ремонт и сделает все, что велит им хозяйка.
После возвращения из Оксфорда Агнес трое суток просидела над эскизами интерьеров, планом ремонтных работ и сметой расходов. Позвонив в лондонские фирмы-поставщики, которые посоветовала ей Джейн, она заказала по оптовой цене обои и прочие строительные материалы. Часть заказов Агнес разместила прямо в поселке. Так, миссис Тайлер, одна из немногих в графстве все еще владевшая секретами ручного ткачества, взялась вместе с дочкой и племянницей соткать и сшить шторы, покрывала и чехлы для хозяйских комнат.
Ознакомившись с эскизами и фотографиями, отобранными Агнес из каталогов и фотоальбомов, миссис Тайлер крепко призадумалась, но через день позвонила в усадьбу и сообщила, что справится. У Агнес после этого звонка словно крылья выросли. После трех дней непрерывного труда и раздумий над планом реконструкции она чувствовала себя выжатой, как лимон, и даже немного упала духом, испугавшись грандиозности задачи, за которую взялась, но теперь снова горела оптимизмом.
«И в самом деле, — подумала она, — если я сдамся сейчас, что будет дальше? Он же из меня веревки вить будет. Еще, чего доброго, заберет от меня детей и заявит, что поручит их воспитание кому-то другому, коль скоро я ничего не могу сделать без посторонней помощи».
