— Я с ним уже все обговорила, — огрызнулась Сьюзен. — Так ты мне дашь деньги или нет?
— Нет.
— Тогда в гробу я видала тебя и твою свадьбу.
И она ушла, оглушительно хлопнув дверью.
Агнес, как ни странно, ощутила некоторое облегчение от того, что их отношения с сестрой наконец-то обрели определенность. Смутное подозрение, что единственной причиной, заставлявшей Сьюзен поддерживать с ней отношения, была жажда денег, подтвердилось, и теперь Агнес, по крайней мере, точно знала, что сестра — чужой для нее человек.
Гораздо больше ее беспокоило то, что и другие люди могли увидеть в их с Гордоном браке сделку. И, хотя это была почти правда, Агнес не желала, чтобы все об этом узнали. Как бы плохо ни относился к ней этот человек, она его любила, а потому мысль о том, что их союз навеки получит клеймо брака по расчету, была для нее глубоко оскорбительна.
Впрочем, со стороны, вероятно, бросалось в глаза ее собственная несостоятельность как невесты и будущей жены Гордона. Да, она стала одеваться красиво и модно, но все равно не шла ни в какое сравнение с его прежними подругами, и это было очевидно.
Оставшееся до конца дня время она посвятила тому, что еще раз просмотрела и подписала приглашения на свадьбу, лично отнесла их на почту и вернулась домой.
Воздух был пропитан осенним морозцем, темные силуэты голых деревьев четко вырисовывались на фоне заката. Около почты стайка оживленно болтающих женщин обернулась при ее появлении. Агнес хорошо их знала и в другое время не придала бы их вниманию никакого особого значения, но сегодня, задетая за живое намеками Сьюзен, она съежилась и торопливо прошла мимо, ограничившись скупым приветствием.
В выходные от Гордона не было никаких известий, зато непрерывно звонили люди, уже получившие приглашения, и среди них — крестная Агнес. Ее муж, старый друг Тимоти, был лордом-наместником графства. Женщины долго болтали, уточняя детали предстоящей свадьбы. Леди Макферсон познакомилась с Гордоном во время последней рождественской вечеринки у Тимоти и поэтому была особенно оживлена.
— Я всегда подозревала, что он питает к тебе возвышенные чувства, — с волнением в голосе произнесла она. — Слава Богу, милая, что вы решили не откладывать свадьбу, это ни к чему хорошему не приводит.
Конечно, леди Макферсон предложила свои услуги, и, разумеется, Агнес с благодарностью от них отказалась. Она любила крестную, но та, как натура романтическая и увлекающаяся, смотрела на жизнь сквозь розовые очки, и девушке не хотелось целыми днями выслушивать ее высокопарные сентенции о любви навеки, свете семейного очага и прочих правильных, но бесконечно далеких от реальности вещах.
Она уже собиралась отправляться в постель, когда телефон зазвонил снова. Агнес подняла трубку и услышала холодный голос Гордона:
— Агнес, это ты?
— Гордон! — растерявшись от радости, воскликнула она. — Разве ты не в Японии?
— Я и есть в Японии, — со смешком сказал он. — Просто позвонить отсюда не составляет никакого труда. — И уже более сдержанно поинтересовался: — Как дела с подготовкой к свадьбе?
Его изменившийся тон мгновенно остудил радость Агнес. «Дурочка! — с досадой подумала она. — Обрадовалась внезапному звонку. А он всего лишь проверяет, все ли ты правильно делаешь, чтобы при случае упрекнуть в том, что ты не воспользовалась помощью Лоры!»
— Все идет прекрасно, — деланно бодрым тоном сообщила она. — В пятницу я выслала приглашения, и многие уже позвонили и подтвердили, что приедут. Правда… — она запнулась, а потом продолжила, — я не нашла в списке никого из твоих родственников…
— Я уже говорил, — резко прервал ее Гордон, — что я иду своей дорогой, а они — своей. Это их выбор, и я его уважаю.
— Но…
— Представь себе, как они будут чувствовать себя в обществе аристократов и миллионеров, какой это будет стресс для них? Нет, Агнес, надо быть милосердными…
— Я…
— Кстати, ты не еще передумала выходить за меня замуж?
Агнес удивилась и насторожилась.
— А ты решил, что я обязательно передумаю? — ответила она вопросом на вопрос.
— Вообще-то, нет.
— Вот как? — с нервной усмешкой спросила девушка.
— Видишь ли, не в обычае Рокуэллов отказываться от данного ими слова.
— Ну, отчего же, — сказала она. — Сьюзен, например, отказалась быть моей подружкой и вообще присутствовать на свадьбе.
— А она что, приезжала? — резко спросил Гордон. — И просила у тебя денег. Ты ведь теперь богатая!..
— Я ей отказала…
— Тогда понятно, почему она не хочет приезжать на свадьбу. Нет, Тимоти был трижды прав, подозревая, что его приемная внучка никогда не станет истинным представителем фамилии Рокуэллов!..
— Она считает, что я выхожу замуж за деньги, а ты женишься на мне ради титула и прав на Спрингхолл.
Воцарилось молчание.
— И что? — спросил наконец Гордон.
— Мне бы хотелось, чтобы после свадьбы никто не мог обвинить нас в том, что мы женимся только ради корысти… По-моему, мы должны сделать что-то, чтобы над нами и нашими детьми не висел призрак брака по расчету.
Гордон молчал, и тишина становилась все более непереносимой. «О чем он думает? — в панике спрашивала себя Агнес. — Что собирается сказать? Неужели отвергнет ее предложение? Высмеет ее наивность? Или все-таки согласится?
— Союз по любви? — рассмеялся Гордон. — Между мной и тобой? Ты действительно полагаешь, что людей так просто провести?
Агнес чуть не закричала от отчаяния и боли. Возможно, он был прав и, кроме романтически настроенной крестной, никто не поверит в то, что Гордон Стэмфорд способен влюбиться в серую, неинтересную и скучную Агнес Рокуэлл. Но, даже если так, он мог бы пощадить ее самолюбие, успокоить ее раненое сердце, пролить бальзам на ее ущемленную гордость, притвориться, что все у них получится!..
— Нет… — процедил сквозь зубы Гордон. — То, что ты предлагаешь, — просто чушь!..
Агнес медленно опустила трубку на рычаг.
Последующие пять минут телефон властно и настойчиво звонил, но она просто сидела, скрестив руки на коленях и глядя в пустоту.
Единственный раз в жизни она о чем-то попросила его, и он не просто отказал, но и выставил ее полной идиоткой. А все потому, что она расслабилась, позволила себе поверить, будто между ними могут быть какие-то неформальные, если не любовные, то по крайней мере дружеские отношения.
Теперь она знала, что этого не может быть, — потому что этого не может быть никогда!
Сон Агнес скорее походил на тревожный бред, и, когда она проснулась, сердце болезненно колотилось, а в ноздри бил запах свежей краски.
