«И в самом деле, — подумала она, — если я сдамся сейчас, что будет дальше? Он же из меня веревки вить будет. Еще, чего доброго, заберет от меня детей и заявит, что поручит их воспитание кому-то другому, коль скоро я ничего не могу сделать без посторонней помощи».
Агнес с удивлением открыла в себе бойцовский дух, о существовании которого не подозревала. «Неужели все это — от ответственности за ребенка, который не только еще не родился, но даже не зачат?» — с иронией подумала она, заметив, что способна часами бродить по галерее, всматриваться в лица предков на портретах и гадать, на кого из них будет похож ее будущий первенец.
Ее сын!.. Агнес бросило в дрожь от этих слов. В перерывах между звонками и руководством ремонтом она мысленно держала на руках младенца со смуглой, как у Гордона, кожей, ребенка, которого она заочно любила уже за то, что он будет похож на своего отца… Но она тут же осаживала себя. На кого бы ни был похож сын, он вырастет Личностью с большой буквы, а не бледной копией одного из своих родителей.
Через четыре дня после возвращения Агнес из Оксфорда в Спрингхолле уже вовсю кипели работы. В четверг утром наспех сколоченная ремонтная бригада из числа служащих поместья сдирала старые обои в хозяйских покоях, вытаскивала старую мебель, мыла окна, циклевала и покрывала лаком паркет.
Агнес буквально рвалась в бой, окончательно уверовав в то, что способна отреставрировать усадьбу не хуже женщины-дизайнера, с которой Гордон, по ее настоянию, расторг контракт.
Она наслаждалась долгожданной свободой действий. Избавленная от бремени надвигающегося банкротства, Агнес обрела возможность вложить накопленные за этот год средства в возрождение Спрингхолла. Более всего ее радовало, что в случае продажи сервиза она получит возможность покрыть часть расходов.
Пока бригада строителей трудилась на втором этаже, миссис Хокс под руководством хозяйки колдовала над меню свадебного стола. Изучив вдоль и поперек толстенные тома поваренных книг, часть которых принадлежала еще прапрабабушке Агнес, женщины составили список блюд, который мог бы удовлетворить вкусы самых взыскательных и капризных гостей.
К пятнице хозяйские комнаты были подготовлены к оформительским работам: со стен ободраны старые, выцветшие обои, с окон — пыльные шторы, с деревянных панелей удален потемневший и растрескавшийся от времени лак. Комнаты стали удивительно светлыми и просторными.
Из поселка периодически звонила миссис Тайлер и сообщала, как движется работа над тканью для старинного балдахина, — Агнес выбрала для нее нежный персиковый цвет в сочетании с парижской лазурью. Стены предполагалось оклеить обоями в тех же тонах.
Упрямство деда и тетушки Джулии, выступавших против всяких технических новшеств, неожиданно обернулось положительной стороной. Проконсультировавшись у специалистов, Агнес узнала, что сантехника начала века снова вошла в моду и пользуется бешеным спросом в антикварных магазинах и на аукционах. А поскольку ванная была довольно большой, оставалось только подвести горячую и холодную воду и заново обшить панелями стены, чем сейчас и занимался плотник.
Для маленькой гостиной, входящей в хозяйские апартаменты, Агнес выбрала более строгие обои — но тоже светлые, пастельных тонов, с изящным, неброским узором.
Бродя по голым комнатам и глядя на мебель, сдвинутую к центру и закрытую пыльными шторами, Агнес пыталась представить, как все это будет выглядеть. Дело двигалось успешно, душа у нее пела, и лишь изредка сердце ёкало от мысли: вдруг что-нибудь да не получится? Но она тут же отгоняла от себя паническое настроение, повторяя вновь и вновь, что отступать уже поздно.
Для большой светлой гостиной на первом этаже, выходящей окнами на юг и обставленной викторианской мебелью, Агнес выбрала в качестве основного тона сочетание небесно-голубого и терракотового оттенков и втайне надеялась, что Гордон одобрит ее вкус.
На первом этаже требовали ремонта библиотека и столовая. Правда, по зрелом размышлении, Агнес решила, что красивые обои из китайского шелка можно и не менять — только чуть-чуть обновить. Еще несколько комнат можно было пока оставить в покое, — если все получится и ей удастся выполнить требования Гордона, можно будет заняться их ремонтом попозже.
Она ждала жениха в пятницу вечером и весь день просидела как на иголках, но после обеда он позвонил и сдержанно сообщил, что на десять дней улетает в Японию для ведения срочных переговоров.
Агнес вздохнула — разочарованно и облегченно в одно и то же время. Конечно, ей не терпелось показать Гордону плоды своих трудов, но в то же время она страшно боялась ему не угодить. Как бы то ни было, она получила отсрочку, и надо было пользоваться этой возможностью.
Зато в субботу вдруг появилась ее сводная сестра, прибывшая в Спрингхолл с очередным кавалером — застенчивым и, судя по всему, богатым молодым человеком.
— Дорогая, — томно сказала Сьюзен, — к моему величайшему сожалению, я не смогу быть подружкой на твоей свадьбе. Меня не будет в Англии в это время, потому что мы с Лео собираемся на море, в Италию.
— Ты ничего не говорила о свадьбе сестры, — удивленно сказал ее приятель. — Мы могли бы перенести поездку…
Сьюзен локтем двинула его в бок и очаровательно улыбнулась. Лео, смутившись, умолк и потупился.
— Милый, пойди прогуляйся, — сладко пропела Сьюзен.
— У тебя на редкость милая сестра, — заметил молодой человек и, увидев выражение лица своей подруги, добавил: — Я уже вышел.
Оставшись наедине с Агнес, сестра без всяких предисловий заявила:
— Собственно, я приехала за небольшой ссудой.
— Эти вопросы решает Гордон, — сухо ответила Агнес.
— Да что ты, милочка! — приторно улыбнулась Сьюзен. — Я же в курсе того, что ты свободно снимаешь деньги с его счета. Что тебе стоит взять для меня каких-нибудь несколько тысяч фунтов.
Каких-нибудь несколько тысяч! Агнес, еще недавно считавшая каждый пенни, была совершенно ошеломлена.
— Нет, — покачала она головой. — Это невозможно. Обращайся к Гордону и с ним обо всем договаривайся.
— Послушай, дорогая, — прищурившись, сказала Сьюзен. — Не надо делать вид, будто ты выходишь за Гордона по любви. Наверняка он щедро заплатил за возможность получить в наследство имение и графский титул. Не жадничай, поделись хотя бы толикой со своей сестрой!
— Сьюзен, — стояла на своем Агнес, — я не считаю себя вправе распоряжаться чужими деньгами. Приедет Гордон, с ним и переговоришь.
— Я с ним уже все обговорила, — огрызнулась Сьюзен. — Так ты мне дашь деньги или нет?
