своего дяди по семейной линии.
Ибн Халликан написал об этом братстве: «Его последователи испытывают необыкновенные состояния, во время которых они глотают живых змей и входят в пылающие печи, которые тут же гаснут. Говорят также, что в своих болотах они ездят верхом на львах». В эти глухие места толпами стекались странствующие суфии, для которых устраивались праздничные трапезы – мавассим.
Позже Ибн Баттута описывал, как рифаиты в экстатическом танце входили в огромный костер, некоторые катались в огне, а другие глотали его, пока он весь не погас. До сих пор считается, что дервиши этого ордена могут глотать змей и не боятся действия огня.
К рифаитам примыкал и Кутб ад-Дин Хайдар, носивший железные кольца на разных частях тела, включая шею, уши и половой орган, что делало невозможным совокупления. Святость этого подвижника у суфиев стала легендарной.
Братство рифаийа быстро распространилось в Сирии и Египте, где еще не так давно совершали подвиги христианские аскеты. Но после XV века его вытеснил тарикат кадирийа, более приземленный и близкий к повседневной жизни мусульман.
Египет и Магриб
В Египте самыми знаменитыми суфиями были Зу-н-Нун, аль-Фарид, аш-Шазили, ад-Дасуки и особенно Ахмад аль-Бадави – «мусульманский Симеон Столпник», чья могила до сих пор высоко почитается в Танте. Большинство из них основали свои школы, выходившие далеко за пределы Египта.
В Магрибе суфизм достиг особого расцвета при Альморавидах и Альмохадах, которые сделали его почти государственной религией. Оттуда он перекинулся в Испанию, где его встретили с гораздо меньшим энтузиазмом. Тем не менее, здесь жили и работали такие известные учителя, как Ибн Массара, аль-Ариф и Ибн Араби, оказавшие заметное влияние на суфийское движение.
Еще большее значение имел уроженец Севильи Абу Мадйан – товарищ и духовный брат ар-Рифаи, с которым, как рассказывали, у него имелся постоянный мистический контакт. Его учение разошлось по всей Северной Африке и нашло теплый прием в Египте. Один из его последователей, бывший таможенник Йусуф, основал общину в Луксоре (на развалинах храма Амона), а другой, аль-Джазули, прославился в Александрии. В Египте жил и поэт Шуштари, чьи стихи до сих пор исполняют на суфийских радениях.
Самой известной магрибской школой стала мадйанитская тарика аш-Шазили, популярная от Марокко на западе до Сирии на востоке. В юности аш-Шазили искал «столп вселенной» – кутба, и обрел его в лице учителя Ибн Машиша, по совету которого поселился отшельником в пещере. Как и многих суфиев, его преследовали традиционные суннитские богословы-улемы, и настоящее понимание он нашел только в Египте. Сохранилась его переписка с учениками во время хаджа, где он предстает не только вдохновенным проповедником, но добрым и заботливым наставником, беспокоившимся о куске хлеба для своих подопечных. Его дело продолжили такие выдающиеся учителя, как аль-Мурси, Ибн Атааллах и Вафа. Шазилиты не носили особой одежды и были близки скорей к философам, занимавшимся личным самосовершенствованием.
В магрибских странах многие ревностные молодые мусульмане, жаждавшие аскезы и духовных подвигов, уходили в рибаты – приграничные крепости-монастыри, где воинственность соединялась с благочестием. Это уход начался еще при Аглабидах и сыграл большую роль в создании многих империй мусульманской Африки. Позже, после упадка Альмохадов, суфиям покровительствовали династии Маринидов и Хафсидов. В Марокко и Судане суфизм даже преподавали в школах, что в исламе было редким исключением.
Марабуты и шерифы
В Северной Африке суфийских шейхов называли марабутами, что значит «связывающий» или «посредник». Ни в каких других странах суфии не пользовались таким почитанием и любовью, как в магрибских государствах. Марабут для местных мусульман был единственным островком святости в падшем и безумном мире: его безусловная святость, авторитетная и признанная народом, являлась гарантом спасения. Обычному мусульманину можно ничего делать, достаточно приобщиться к марабуту – и будешь с Богом.
Истории о магрибских святых полны удивительных подвигов и чудес. Рассказывали, что аль-Хадж Ибрагим засушил семьдесят ягод инжира, повесил их на веревке в доме и каждую ночь съедал по одной ягоде: это была его единственная пища. Этот марабут не только славился как выдающийся аскет, но и мог лечить больных своим пальцем, смоченным в слюне. Один раз он потер слюной свое колено, чтобы вылечить колено женщины: боль перешла в его колено, а женщина выздоровела.
Про марабута аль-Маджуба говорили, что он женился на одной вдове только потому, что она бедствовала, а когда ее жизнь наладилась, сразу же развелся. Чтобы заботиться о чужих сиротах, аль-Маджуб бросил свою голодавшую семью, и Бог заботился о ней вместо него. Народ любил его так, что толпами ходил за ним повсюду, где бы он ни появлялся. Однажды, когда на улице его окружило слишком много последователей и любопытных, святой взял барабан у какого-то танцовщика, стал в него бить и танцевать, пока все не разошлись. В другой раз он оделся в женское платье, чтобы люди прониклись к нему презрением. Когда его спросили, зачем он это делает, он ответил: «Затем, что надо поклоняться не мне, а Богу».
Аль-Маджуб тоже творил чудеса – умножал количество сушеных фиг в корзине, насыщал множество людей одним блюдом во время голода. Некоторые его действия были довольно злыми: некий аль-Бути насмехался над ним, называя облезлым или прокаженным, тогда аль-Маджуб дунул ему в лицо, и оно покрылось язвами. Вскоре насмешник умер от проказы.
В народе считалось, что сила духа марабутов сказывается и физически: преисполненные ею, они полнокровны, дородны и отличаются особой мужской силой. Некоторые ученицы шейхов не только обслуживали их, но и разделяли с ними ложе. Из-за этого мужья были против, чтобы их жены ходили к шейхам. Одному такому недовольному мужу марабут Сиди Али крепко пожал руку, и тот на целый год остался сидеть во дворе, не в силах сдвинуться с места, так что приходилось закрывать его от солнца и дождя.
Среди других чудотворцев особенно славился Сиди Махлуф из Раббата, иудей, перешедший в ислам и ставший марабутом. Говорили, что он, как Иса, мог ходить по воде и исцелять парализованных. Юродивый Мулай Бушта умел вызывать дождь и возвращать речь немым и слух глухим. Марракешская святая Лалла Зухра вообще вела сказочный образ жизни: ночью она была девушкой, а днем соколом, и отец выгуливал ее на своей руке.
В более позднюю эпоху магрибский марабутизм принял форму почитания шерифов. Шериф на арабском значит «почтенный», «благородный». Под этим словом обычно понимали потомков Мухаммеда и его ближайших родственников, которые получили от Пророка божественную благодать и поэтому имели право на власть в исламском обществе. Мусульмане различали законных шерифов
