«Вор!» — успело промелькнуть в голове кухарки, когда ноги уже мчали её взбешённое тело в сторону захватчика.
— Ах, ты ж вражина! — закричала Люба и треснула мужика по белёсой длинноволосой голове, неизвестно откуда взявшейся в руке сковородкой. Три раза…
— Ты чего сдурела, окаянная? — взревел незнакомец, хватаясь за ушибленное место обеими руками, отчего, в разные стороны от него раскатились крупные спелые груши.
— Что, яблочек чудодейственных захотел? Вот тебе! — потрясая перед носом мужика искусно скрученной из пальцев фигой, Люба радовалась своей удаче. Надо же, голыми руками цельного вора поймала!
— Ты яблоки от груш отличить можешь? — постанывая, спросил мужчина и поднялся на ноги, держась обеими ручищами за голову. — Я ж тут просто здоровье поправляю!
«Господи Милостивый, какой амбал!» — подумала кухарка, судорожно придумывая план побега, стоя перед незнакомцем и едва ли доставая ему до плеча.
— М…м…могу, н…наверное. — сконфуженно выдала женщина и стала пятиться туда, откуда пришла, ясно осознав, что, видимо, под этой самой грушей и захоронят её косточки. Однако сдаваться было не в её правилах и, встрепенувшись, Любаша решила перед смертью, как следует, накостылять преступнику, и ринулась в атаку, яростно размахивая своим самым страшным оружием — сковородой!
Бамммм! Бзыньььь! Бумммм!
Раздавались оглушительные удары, разносящие звук по всему саду.
— Стой, женщина! Ты совсем с ума сошла? — вопил этот громила, закрываясь руками.
— Я те покажу, как груши из сада воровать! — кричала Любаша, размахивая чугунной сковородой, снова метясь в голову незнакомцу.
— Я не ворую! — Бздынь! — Ай! Больно же!
— Мало тебе! А ну колись, какого рожна залез в сад к Кощею? — потребовала ответа, воинственно настроенная Люба.
— Здоровье свое поправляю, сказал же уже! — пятясь задом, ответил этот кучерявый блондин, настороженно косясь в сторону грозного "оружия", разместившегося в руке незнакомой ему женщины.
— Ты его тут не поправишь сейчас, а подпортишь! А ну, проваливай, пока я Кощею не рассказала про тебя! — начала угрожать кухарка, потрясая перед симпатичным лицом вора сковородой.
— Да этот скупердяй мне половину сада должен за то, что я у него кухарку утащил! Эта ведьма готовить совершенно не умеет — вот, после ее стряпни с животом мучаюсь! Так что пусть спасибо скажет, что избавил Бессмертного от ужасной участи! — оправдывался мужчина, уперевшись спиной в одно из деревьев.
— Кухарку утащил? — удивилась Любаша, вскидывая вверх бровь. — А разве ее не Змей Горыныч утащил в свою пещеру?
— А я, по-твоему кто? — гордо выпятив грудь вперед, ухмыльнулься незнакомец.
— Ты-то? — нервно хохотнула Люба, оглядывая его с головы до ног. — Мужик. Обычный мужик, который ворует в саду яблоки. И да, ты явно не змей.
— А с чего это ты так решила? — сощурив глаза, поинтересовался он.
— Да потому…
Но Любаня не смогла закончить, ведь незнакомец на глазах начал видоизменяться: красивые изумрудные глаза начали блестеть, а зрачок из обычного круглого, вдруг, вытянулся, черты лица заострились. из-под верхней губы выглядывали небольшие острые клыки, на шее и запястьях проступила темно-красная змеиная кожа с крупными чешуйками, на пальцах резко отросли длинные и острые когти.
— Ну что, теперь поняла, с кем дело имеешь, смертная? — усмехнулся он, довольно наблюдая, как румянец на щечках женщины резко сменяется мертвенной бледностью. — Падай ниц и проси прощения, что огрела сковородой самого Змея Горыныча.
— Горыныч… — пролепетала Любаша и…
Бздынь! Снова разнесся по саду оглушительный звон.
— Ты пугать меня вздумал?! — завопила Любка, идя в наступление. — Ах ты, ящер недоделанный! Да как только ума хватило пугать бедную женщину? Вот я тебе сейчас задам! Будешь знать у меня, динозавр недодохлый!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Буммм!
— Угомонись, ненормальная! — заорал мужчина, ошарашено выпучив змеевидные глаза. — Ты в своем уме? Я — Змей Горыныч!
— Ты — Труп Горыныч, если щас же не свалишь из этого сада и забудешь дорогу сюда! Проваливай, я те сказала! — вопила Любаша, размахивая сковородой перед носом опешившего Змея.
— Да ты что, совсем не боишься, что ли?
— Вот сейчас отдубашу тебя, как следует, а потом ка-а-ак начну бояться! Вали отсюда, ирод чешуйчатый! А то я тебя еще раз познакомлю со своей сковородой!
— Не женщина, а живое воплощение огня! — восхитился Змей, все же пойдя на попятную.
Обогнув мешающее дерево, Горыныч окинул пристальным взглядом незнакомку и, как-то странно улыбнувшись, резко развернулся и бросился на утек, крикнув напоследок:
— Мы еще свидимся, красавица!
Через пару минут в воздух взмыл огромный красный трехголовый змей с внушительного размера крыльями.
Любаня же, проводив его взглядом, опустилась на землю, чувствуя, как дрожат ноги и руки.
— Ох ты ж, мать частная, — выдохнула она, — чуть сердце в пятки не ускакало. Это ж надо, и впрямь, кажись, Горыныч, а я его сковородой по голове… Ой, что будет! Ой, что будет!
Причитала Любаня, держась за сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты чего тут сидишь? — поинтересовался кот, неслышно подкрадясь к кухарке. — Плодами волшебными решила угоститься?
— Да какой там. — отмахнулась Люба, посмотрев на Василия, усевшегося рядышком. — Вора, вот, застала в саду.
— Вора? — тут же ощерился Леопольдыч, из-за чего шерсть на загривке встала дыбом. — Где?!
— Да успокойся ты, прогнала я его уже. Пару раз по голове сковородой заехала, так он и сбежал.
— Да? — тут же успокоился кот, внимательно теперь глядя на женщину. — А ты, уважаемая, оказывается, еще и боевая? Удивила ты меня, очень удивила.
— Да ну, я сама от себя не ожидала, но стрессовая ситуация на меня подействовала вот таким вот образом — вместо того, чтобы бежать и звать на помощь, ринулась в атаку. — Люба вздохнула. — Слушай, а как Горыныч выглядит?
— Горыныч? — удивился резкой смене разговора кот. — А чего это ты о нем интересуешься?
— Да так, просто интересно. — пожала плечами кухарка, словно невзначай. — Ну так как?
— Ну как-как… — задумался Вася. — Змей он. Большой, красный, трехголовый, злой и жадный.
— А… А он в человека может превратиться?
— Ты чагось это, совсем, что ли ку-ку? — вытаращил глаза Ученый, крутя лапкой у виска. — Говорю же тебе, Змей он! Все! Не мужчина он, а ящер-переросток! У-у, вредитель! — сжатой лапкой в кулак затряс котик. — Что б ему пусто было. А ты, уважаемая, Любовь, поешь-ка груши, а то, думается мне, что с твоим здоровьем произошел какой-то казус.
Василий, покачав мохнатой головой, окинул Любашу печальным взглядом и оставил ту сидеть на покрытой мягкой травкой земле.
— Н-да-а-а, — задумчиво протянула женщина. — Дела.
Глава 21
Кощей. Тремя днями ранее.
Когда Серафима и Любаша отправились к Яге, Кощей всерьёз решил заняться собой — а то что это такое, какая-то служанка его попрекнула тем, что у грозного правителя мышцы, видите ли, дряхлые… дрЫщом обозвала! Вот ведь поганка-то какая! И как только осмелилась?
И надо же что удумала — дрова рубить хотела заставить, мол, чтобы мышцы немного наросли…
— Вот вернётся от ведьмы, я ей устрою ТАКИЕ дрова!.. Царь я или нет, в конце концов?! А цари, что делают? Правильно — шокируют подданных, а слуг так и вовсе в страхе держат! — распалялся Кощей, расхаживая по своим покоям, бросая короткие взгляды в сторону зеркала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И родился в голове злодейской план мести — чтоб неповадно было сквернословить в сторону местного монарха! Хорошенько обдумав, решился Кощей на то, чего побаивался всю свою долгую жизнь — испробовать все фрукты чудесные из сада матушкиного, да определить, какие действия оказывают они на его бессмертный организм.
