Воспитательных речей от Снейпа более не последовало, он только сказал:
— Что ж, учитывая открывшиеся… обстоятельства, придется изменить учебный план. Сейчас можешь отдохнуть, а после обеда займемся зельями.
Дальше обучение пошло без особых сюрпризов, только Гарри по-прежнему никому не говорил, что по ночам, во сне, с ним занимается еще и Морри. Хотя это не были уроки в чистом виде. Без занудства и почти играючи он показывал Поттеру новые возможности его силы, как легче сотворить то или иное волшебство. Например, почему трансфигурация неживых предметов получается гораздо легче, чем живых, рассказывал об особенности некоторых чар, показывал новые. Гарри очень легко запоминал их, будто всегда знал, а теперь оставалось только освежить в памяти.
Все учителя отмечали большие успехи Поттера, и что он стал серьезнее относиться к занятиям. Только зелья все еще удавались с большими усилиями, но, по сравнению с прошлыми «успехами», и тут наметился положительный сдвиг. Гарри начал понимать этот предмет во многом потому, что при индивидуальных занятиях Снейп стал более терпелив. А вот об анимагии пришлось забыть. Первый же тест показал, что Гарри абсолютно неспособен к этому. Парень немного огорчился, но Морри объяснил, почему так — из-за его новой сути, и что он приобретает гораздо больше, чем теряет. То, что его магический потенциал возрос, Поттер и так чувствовал, да и беспалочковая магия в последнее время удавалась все лучше.
Так, довольно активно, прошло больше двух недель. На горизонте уже маячило начало учебного года, еще немного — и ученики вновь наводнят Хогвартс, когда наметившаяся стабильность в жизни Гарри рухнула.
Глава 8
Все началось с визита министра Магии. Правда, у Гарри встреча с ним оказалась случайной и мимолетной. Молодой волшебник спешил на очередное индивидуальное занятие, а министр хотел нанести визит директору. Встретились они в коридоре замка, поздоровались, перекинулись парой ничего не значащих фраз и распрощались. Памятуя обо всех своих… недопониманиях с Министерством Магии, Поттер менее всего жаждал общения с Руфусом Скримджером.
Казалось бы, эта короткая встреча не имела последствий, и два последующих дня прошли мирно и спокойно, вот только на исходе третьего Дамблдор вызвал к себе и Гарри, и Северуса.
Кабинет директора встретил их настороженной тишиной. Даже Фоукс застыл неподвижно, словно статуя или искусное чучело самого себя. И, что совсем удивительно, все портреты предыдущих директоров Хогвартса пустовали. Поначалу Гарри показалось, что и Дамблдора тоже нет, но он ошибся. Старый волшебник уже шел им навстречу с такой благодушной улыбкой, что это поневоле настораживало. Короткий взгляд на супруга, и парень понял, что не он один испытывает подобные чувства. Это неожиданно успокоило.
— Рад видеть вас, мальчики, — странно было слышать подобное обращение к ним обоим, да и вообще фраза прозвучала… странно. Словно директор вовсе и не вызывал их к себе, а это они решили «заскочить на огонек». — Присаживайтесь. Чаю?
Гарри не отказался, но по большей части из-за того, чтобы чем-то занять руки. Снейп оказался более категоричен. Невольно или нарочно сжав подлокотники своего кресла, он спросил:
— Вы хотели поговорить о чем-то с нами обоими, Альбус?
— Да. И разговор, к сожалению, будет очень серьезным. Так что, может, все-таки чаю?
— Лучше сразу перейдем к делу, — ледяным тоном ответил Северус, и беспокойство Гарри подскочило на несколько делений. Почему-то сразу вспомнилось, сколько раз он был здесь до этого, и обычно ничем хорошим визиты не заканчивались.
— Что ж, пожалуй, — благодушно согласился Дамблдор, взмахом палочки отодвигая фарфоровый чайник на угол директорского стола, где уже стояла вазочка со сладостями. — Несколько дней назад мне нанес визит министр Магии. Право, мне сложно решить, кто был хуже: Фадж или нынешний Скримджер, ну да сейчас не об этом. Руфус хотел подробнее узнать о тебе, Гарри.
— Зачем? — нахмурился Поттер.
— Ты ведь в курсе тех статей, что появлялись Пророке в последнее время, мой мальчик?
— Ну… да.
— Подобное внимание прессы не стало для меня и Ордена неожиданностью. Но мы не думали, что министр разовьет столь бурную и, что немаловажно, стремительную деятельность. А так как все браки регистрируются в министерстве автоматически в момент совершения, Скримджер смог найти нужные документы. Мы сделали все возможное, чтобы они не попали к обычным служащим, но оградить их от… внимания министра — свыше наших возможностей. Надеюсь, вы оба это понимаете. Нам ведь пришлось даже само разрешение на ваш брак получать окольными путями.
Гарри с трудом сглотнул, а Снейп сухо поинтересовался:
— Министр потребовал у вас объяснений?
— Да. Конечно, я не мог ему рассказать, как все было на самом деле. Пришлось придерживаться той самой легенды, которую мы придумали для такого случая.
Северус враз помрачнел, а Гарри, снедаемый нехорошими предчувствиями, тихо спросил:
— А что эта за легенда?
— Не могло быть и речи даже об упоминании фиктивности вашего брака, — как обычно, издалека начал Дамблдор. — Поэтому мне пришлось всячески настаивать на искренности ваших чувств.
Чуть не выронив чашку от избытка этих самых чувств, только диаметрально противоположных, Гарри еле выдавил из себя вопрос:
— То есть?
— Скримджер должен думать, что ваш брак добровольный союз двух любящих сердец, что вы только и ждали, когда ты, Гарри, станешь совершеннолетним, чтобы все было законно. И вы понимаете, какой шум в обществе может наделать известие о вашем браке, поэтому и держите его в тайне, решив не предавать огласке, во всяком случае, пока Гарри не закончит Хогвартс.
— И все-таки я слышу какое-то «но», Альбус, — глухо заметил Северус. Его голос сейчас походил на ворчание потревоженного хищника.
— К сожалению, оно, действительно, есть, — вздохнул Дамблдор, чуть подавшись вперед, словно пытаясь создать доверительную обстановку, но добился скорее противоположного. Гарри даже отставил чашку с начавшим остывать чаем на столик, приготовившись слушать. — Будь ваш брак разнополым союзом, он все равно вызвал бы множество вопросов, а уж при исходных данных их еще больше. Честно говоря, мы с Руфусом даже немного повздорили. Он обвинял меня в пренебрежении обязанностями опекуна по отношению к тебе, Гарри. Потворствовании «пагубной страсти» бывшего Пожирателя Смерти. Прости, Северус.
Снейп неопределенно передернул плечом, словно ему все равно, но Поттер заметил, как губы профессора сжались в совсем тонкую линию. А Дамблдор продолжил тем же благодушным тоном:
