когда-нибудь снова доверять мне? Неужели я веду проигрышную битву?
— Я смогу доверять тебе, если ты не будешь пытаться убить себя. Поняла?
Мое сердце теплеет, и я думаю, что оно взорвется от давления, которое оказывают на него его слова.
Он может доверять мне.
Ну, считай, что доверяет, но это все равно начало.
Кирилл много чего умеет, но он не из тех, кто раздает пустые надежды.
— И сделай нам всем одолжение. — Он сужает глаза. — Перестань дружить с людьми и быть занудой, Липовская.
— Саша. — Слова застряли у меня в горле. — Я ненавижу, когда ты называешь меня по фамилии.
Его лицо остается прежним, только челюсть сжимается, а сам он медленно поправляет очки.
— Оставайся. Блять. На месте. — Он выделяет каждое слово, а затем, точно так же, закрывает дверь перед моим носом.
Глава 10
Кирилл
Сегодня у меня плохое предчувствие.
В моем обычном распорядке дня нет ничего необычного, но что-то не так. Я не уверен, окружение ли это, еда или может даже мои гребаные люди.
Все в каком-то смысле неправильно — немного криво, извращено и совершенно... недосягаемо.
В последний раз я чувствовал себя так, когда был на вершине того холма черт знает где и увидел наемников за спиной Александры.
Я еще даже не начал разбираться с той проблемой, как мы уже имеем дело с этой. Что бы это ни было.
— Все в порядке? — я спрашиваю Виктора, пока мы идем к машине.
— Как обычно.
Это все еще не унимает неприятное чувство.
Я останавливаюсь перед домом и оглядываю окрестности, которые окутаны ночной тьмой. Три фургона, все они заполнены моими людьми, которых я с таким же успехом мог бы вести на смерть.
Как я поступил с Руланом и остальными.
— Максим, — зову я.
Он поднимает голову, проверяя свое оружие. Мое внимание ненадолго переключается на Александру, которая стоит рядом с ним. Как только я появился, она выпрямилась так, что ее плечи чуть не сломались.
Больше трех месяцев я пытался стереть ее из своей жизни, и у меня получилось только с треском провалиться.
С одной стороны, я хочу связать ее и пытать, чтобы получить ответы, используя неортодоксальные методы, которые больше похожи на сексуальные, чем на физические. Но эта мысль быстро исчезает.
Если я пойду по этому пути, у меня появится проблема, которая дает о себе знать каждый день в виде недовольств моего члена. Он был моим врагом в течение нескольких месяцев после того, как я не смог пользоваться им.
На прошлой неделе, когда ей пришла в голову эта идиотская идея следить за Адрианом, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не поддержать садистские планы моего члена.
Испытываю ли я презрение к этой женщине? Абсолютно. Однако это не мешает мне видеть в ней предмет безумного желания.
Вероятно, мне следует приложить больше усилий в поисках другой женщины, которую можно трахнуть. Однако есть одна проблема. Мой член — мудак — буквально — потому что он абсолютно не интересуется никакой другой киской.
Он оживает только тогда, когда она в поле зрения. Ему все равно, что она смертельная ловушка, ожидающая возможности захлопнуться. Даже сейчас, когда она выглядит более нервной, чем Карина, находясь снаружи, мой член напрягается в штанах, требуя, чтобы его накормили.
Я должен заниматься чем-то более важным, но вместо этого я наблюдаю за ней. Ее осанка прямая, что отражает четкую дисциплину, которую она соблюдала годами. Хотя она никогда не сможет стать такой же мускулистой, как другие мужчины, она следовала строгому расписанию, которое Юрий специально составил для нее, и она, без сомнения, лучший снайпер, который у нас есть.
Что может быть плохой новостью, потому что она в сговоре с другими людьми против меня.
Под другими людьми я подразумеваю ее гребаного любовничка, которого я до сих пор не могу найти. Виктор ничего не нашел на Организацию Бельского, которая могла бы помочь нам разобраться в ситуации.
По-видимому, его друг в КГБ обладает тем же объемом информации, что и мы. Он пообещал Виктору, что если в России что-нибудь всплывет по этому поводу, мы узнаем первыми.
Что, черт возьми, ты скрываешь?
Я знаю, что Александра добивается моего признания. Она без остановки работала в течение нескольких месяцев, даже когда я был холоден к ней и исключал ее из важных встреч, чтобы она чувствовала себя менее важной.
Что? Она выстрелила в меня, или это сделал ее любовник, а она продолжает помогать ему.
Можете называть меня мелочным, потому что я не перестану так себя вести, пока она, наконец, не скажет мне имя этого ублюдка.
Она сжимает пальцы, будто сдерживается, и незаметно опускает голову. Именно тогда я понимаю, что, возможно, смотрел на нее дольше, чем следовало.
— Да, Босс? — Максим стоит передо мной, не обращая внимания на напряжение, сквозь которое он заговорил.
— Мне нужно, чтобы ты и твоя команда держались в стороне.
Его брови хмурятся.
— Почему? Мы всегда присутствуем на этих поставках.
— Нам не нужно слишком много людей. Вместо этого охраняйте особняк.
— Да, Босс.
Александра направляется к главному фургону, но я поворачиваюсь к ней лицом.
— Ты тоже держись подальше, Липовский.
— Но я на месте главного снайпера…
— Кто-то другой займет твое место.
— Но…
— Это приказ. Ты останешься с командой Максима.
Ее губы поджимаются, а глаза покрываются неестественным блеском, но она делает всем одолжение и молчит. Однако она не двигается, пока Максим не хватает ее за плечо и не тащит за собой.
Я слегка прищуриваюсь, прежде чем взять себя в руки и быстро скользнуть на заднее сиденье машины.
Неприятное чувство, которое я испытывал с сегодняшнего утра, уменьшается, но не исчезает полностью.
Когда Юрий выезжает, я мельком вижу, как Александра сжимает руки в кулаки. Ее губы выдвигаются вперед, из-за чего выглядят надутыми.
Я понятия не имею, почему это вызывает улыбку на моем лице.
Мы приезжаем в порт около половины двенадцатого. Груз в этом месяце прибудет в гавань примерно через тридцать минут. Мэр сотрудничает с нами. Полиция не сует свой нос в наши дела, а некоторые федералы жрут наши деньги, как свиньи.
С ними проблем не будет.
Больше ничего не может помешать этой поставке, кроме предательства Хуана, что крайне маловероятно. Я назвал ему лучшую цену, и он даже предложил расширить наши
