Клей подумал о союзе, которого так отчаянно жаждал отец. Здесь можно было при желании убить двух зайцев. Отец мог бы заниматься делами с бароном, а он – любовью с его женой.
Подождав, когда Келли и Таунсенд отошли, смешавшись с другими гостями, Клей присоединился к барону и отцу. Обменявшись приветствиями, он минуту-другую поболтал с бароном о винном аукционе и о винах бордо, отобранных для аукциона бароном. Потом, слегка повернув голову в сторону Натали Фужер, улыбнулся ей и кивнул – ничего больше.
Барон рассеянно скользнул по ним взглядом, затем вдруг встрепенулся, словно кто-то напомнил ему о хороших манерах.
– Вы ведь знакомы? – спросил он жену.
– Да. – Она слегка улыбнулась. – Виделись два-три раза.
– Сегодня – третий, – как бы между прочим вставил Клей.
– Мы слишком часто выезжаем. Трудно всех запомнить, – сделал попытку оправдаться барон.
– Я понимаю, – кивнул Клей.
Гил, заговорив, отвлек внимание барона. Клей немного отошел в сторону – казалось, он не хочет мешать беседе, но сам поглядывал на Натали, а она, в свою очередь, украдкой наблюдала за ним. Он видел, как в ямочке на ее шее учащенно пульсирует жилка, и не сомневался, что его присутствие волнует ее. Инстинкт и опыт подсказали ему, что лучший путь к ее сердцу – держаться спокойно и серьезно, говоря больше интонацией, чем словами.
– Вам нравится Нью-Йорк? – спросил он ее.
– Здесь очень интересно. Вы не находите? – Она продолжала изучать его, выражение ее лица говорило, что ее увлекает скорее не беседа, а он.
– Если вам скучно и одиноко, то место мало что может изменить. – Клей держался невозмутимо, но старался, чтобы его поза, голос, взгляд выдавали, как трудно ему дается эта сдержанность.
– Думаю, у мужчины здесь достаточно много способов приятно развлечься, – проговорила она как бы вскользь.
– А если хочется невозможного? – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Как, например, вам.
Глаза ее удивленно расширились. На какое-то мгновение баронесса потеряла контроль над собой, весь жар ее сердца, жажда любви отразились на ее лице, она почти принадлежала ему, но опасная минута прошла, и она овладела собой.
– Многие хотели бы оказаться на моем месте, мсье Ратледж.
– Не сомневаюсь, – ответил он и вновь повернулся к отцу и барону, не желая форсировать события. Он явно вызвал ее интерес. Пока этого достаточно. Завтра у барона свидание с Кэтрин, а всем известно, что на деловые встречи он является без жены. Значит, она будет предоставлена самой себе. Или ему.
Келли проскользнула в дверь слабо освещенной библиотеки. После утомительного часа, проведенного среди людей, где ей приходилось все время болтать и улыбаться, она нуждалась в отдыхе. Она всегда чувствовала себя не особенно уютно на больших сборищах, тем более в качестве гостьи.
Келли подошла к окну, за которым светился огнями Эмпайр-Стейт-Билдинг, а в отдалении высились башни-близнецы Всемирного торгового центра. Открыв сумочку, она достала сигареты и закурила.
– Разве вы не знаете? Курение вредно для здоровья.
С улыбкой на лице она обернулась и увидела прямо перед собой Сэма Ратледжа. Сердце ее бешено забилось, нервы напряглись. Сэм удобно устроился в мягком низком кресле. Неуловимая усмешка на губах, туго обтянутые бронзовой кожей скулы.
Защелкнув сумку, она затянулась, пустив дым в потолок.
– Вредны также яйца, свиные ребрышки, пышки и еще – вредно бродить ночью по городу. – Сделав над собой усилие, она улыбнулась.
– Вы забыли об алкоголе.
– Если начать перечислять все, что не советуют делать врачи, список будет бесконечным.
– Ваша правда. – Поднявшись с кресла, он подошел к ней и встал рядом.
Она была высокого роста, но он был выше. Чтобы посмотреть ему в глаза, ей пришлось бы запрокинуть голову – Келли это не нравилось. С большинством мужчин она была одного роста. Она чувствовала, как в ней нарастает напряжение, и сопротивлялась этому.
Сэм прислонился плечом к стеклу, бросив взгляд в сторону открытой двери, за которой мелькали силуэты нарядных гостей. Шум голосов проникал в комнату. Он перевел взгляд на Келли. Металлические нити, вплетенные в кружевную ткань ее золотистого платья, мерцали в полутьме комнаты. Ему вдруг стало интересно, есть ли у нее под платьем белье…
– Вам, наверное, захотелось побыть в тишине? – спросил он, отхлебывая пиво.
Она улыбнулась и кивнула.
– Сегодня у меня был трудный день.
– Догадываюсь.
– У вас, впрочем, тоже, – прибавила Келли. Внешне она выглядела спокойной, но в ее взгляде таилась какая-то затаенная тревога. Почему? Это была вторая вещь, которую ему захотелось выяснить. – Вы прилетели сегодня?
– Вчера. Кэтрин необходимо было отдохнуть перед аукционом.
Подняв голову, Келли встретилась с ним взглядом. Темные спокойные глаза, в которых чувствуется внутренняя сила. Келли не сомневалась, что он будет защищать до конца то, что ему принадлежит.
Ощущая некоторое внутреннее беспокойство, Келли отвела глаза.
– Ваша жена приехала с вами?
– Я не женат.
Келли посмотрела на него с удивлением.
– Мне казалось, я где-то читала, что вы женились.
– Давние дела. Мы разошлись.
– Никогда не знаю, что говорить в таких случаях. – Она крутила в руках сигарету. – Проявить сочувствие и сказать, как мне печально это слышать, или, напротив, радоваться.
– Радуйтесь. – Он улыбнулся. – Я радуюсь.
– Хорошо. Я рада за вас.
– Спасибо.
– Похоже, что Кэтрин прекрасно проводит время. – Келли на какое-то мгновение увидела главу семейства Ратледж среди плотно обступивших ее людей. – Она все время окружена людьми. – Келли это устраивало: достаточно поймать взгляд Кэтрин, улыбнуться и кивнуть – и правила этикета были соблюдены.
– Кэтрин рада любой возможности поговорить о виноделии. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Для всех Ратледжей жизнь – это каберне. – Он криво усмехнулся.
Его шутка рассмешила Келли. Посмотрев на него с интересом, она не удержалась и сказала:
– Но ведь вы тоже Ратледж.
Улыбка сильней проступила на его лице, а в глазах заиграли озорные огоньки.
– Кэтрин сказала бы, что я из тех сортов каберне, которые долго созревают, в которых слишком много дубильных веществ. Она любит сравнивать людей с разными винами. Для нее вина – как живые существа со своими характерами. Вот вас, например… – Он задумался, изучающе глядя на нее, взгляд его стал слишком уж откровенным. – Думаю, ей было бы трудно охарактеризовать вас. Хотя вы скорее принадлежите к сухим винам, чем к сладким. Пожалуй, белое сухое…
– Надеюсь, вы ошибаетесь, – перебила его Келли с нарочито легкомысленной интонацией. – Эти вина долго не живут.
