В ее темно-карих глазах насыщенного шоколадного цвета промелькнуло затаенное чувство радостного узнавания. Изменилось и выражение ее губ. Все эти неуловимые перемены в облике женщины сказали ему все, что он хотел знать. Он видел, что его неожиданное появление произвело на нее впечатление.
Он посмотрел мимо нее на двери собора.
– А где Эмиль? Разве он не с вами? – задал он вопрос с самым невинным видом.
– У него важная встреча.
Клей снова перевел взгляд на Натали, всматриваясь в ее лицо. Он собирался предстать перед ней в роли человека чести, который сопротивляется изо всех сил зародившемуся чувству, и это будет прочитываться в каждом взгляде, жесте, слове.
Он вежливо улыбнулся.
– Тогда, может быть, вы разрешите проводить вас до отеля?
– Спасибо. Но… я собиралась побродить по Нью-Йорку. – Немного смущенная, она показала ему свой путеводитель.
– В одиночестве? – Клей изобразил на лице недоумение, сменившееся улыбкой. – Разрешите мне показать вам Нью-Йорк. В компании всегда приятнее.
Она колебалась, не спуская с него глаз.
– Мне это доставит удовольствие, баронесса.
– Зовите меня Натали.
Он заметил мимолетное движение – она слегка прикусила нижнюю губу, словно раскаивалась, что поторопилась пойти на сближение.
Почтительно склонив голову, Клей как бы заверил ее, что не воспользуется ее излишней доверчивостью.
– При условии, что вы будете звать меня Клеем.
– Как скажете, – сдержанно согласилась она.
– Мы находимся недалеко от площади, где расположен Рокфеллеровский центр, – сказал он, указав рукой направление.
Он шел рядом, следя за тем, чтобы даже ненароком не коснуться ее. Пройдя Чэннел-Гарденс, они остановились у каменного парапета, глядя на раскинувшуюся внизу площадь с фонтаном, в струях которого поблескивала статуя древнегреческого героя Прометея. Клей говорил немного, обращая внимание спутницы лишь на что-то заслуживающее внимания.
– Куда теперь? – спросил он и тут же в шутку предложил: – Может, к Эмпайр-Стейт-Билдингу, месту паломничества всех туристов?
– А это далеко?
– Пешком не дойдем. Надо взять такси. – Он остановил проезжавший автомобиль и, приоткрыв дверцу, пропустил баронессу вперед, старательно соблюдая дистанцию.
Она молчала всю дорогу. Его взгляд часто останавливался на ее лице – он не скрывал своей заинтересованности. Клей видел перед собой очень красивую, элегантную женщину, убранные назад волосы скрывались под широкими полями. Мысленно Клей сравнивал ее со струнным инструментом, который только и ждет, чтобы запеть под рукой мастера.
Такси остановилось на 34-й улице перед небоскребом, увековеченным кино и Кинг-Конгом в памяти человечества. Клей купил билеты в мраморном холле и вошел за Натали в скоростной, набитый туристами лифт, поднявший их в два приема на самый верх башни. Даже в этой тесноте, где смешались запахи многих тел, он различал тонкий аромат ее духов.
Двери кабины открылись, Клей вывел баронессу наружу и, пройдя мимо киосков с сувенирами, остановился у тяжелой двери, ведущей на крышу. Там, наверху, порыв ветра чуть не сорвал с нее шляпу, и она, смеясь, придерживала ее, идя к парапету. Клей стоял рядом, пока она с любопытством оглядывала раскинувшиеся вокруг архитектурные «попурри» Манхэттена – небоскребы из стекла и стали, улицы, застроенные старинными особняками, готические церкви.
Натали бесстрашно перегнулась через парапет.
– Такси отсюда выглядят как яркие желтые ноготки. Отступив на шаг назад, она старалась охватить взглядом панораму Нью-Йорка. Клей не сводил с нее глаз, читая на ее лице выражение изумления и восторга и одновременно любуясь нежным изгибом точеной шейки, стройной фигурой, обтянутой на ветру шелком.
– Красиво, не правда ли? – Он изобразил на своем лице восхищение открывающимся видом острова Манхэттен, реки Гудзон и крохотных лодок в заливе. – Мы так высоко поднялись надо всеми, и хочется думать, что, кроме нас, на земле никого нет, – проговорил он с нарочитой беззаботностью. – Ведь двое могут стать целым миром, если, конечно, они созданы друг для друга. – Говоря это, он смотрел ей прямо в глаза.
Намеренно или нет, но она попыталась перевести разговор в другую плоскость.
– Вы, наверное, тоскуете по жене.
– Разве что по детям, – ответил он и, пожав плечами, отвел взгляд. – Не секрет, что у нас с женой было мало общего, нас объединяла только любовь к детям, – вдохновенно лгал он. – Ей вполне хватало ее цветов и занятий живописью, в то время как я… – Клей замолчал, помрачнев. – Зачем я рассказываю вам все это?
– Должно быть, надеетесь, что я пойму вас. Взглянув ей в глаза, он прочел в них безмолвное признание такого же одиночества в браке и решил не упускать момент.
– Вы когда-нибудь ездили в экипаже по Центральному парку?
Ее, казалось, поразил такой быстрый переход.
– Нет.
– Я тоже не ездил, – улыбка раздвинула его губы. – Давайте покатаемся?
Ее лицо осветилось улыбкой.
– Согласна.
Через двадцать минут они уже катили на заднем сиденье экипажа по Центральному парку. Они почти не разговаривали, изредка обмениваясь впечатлениями, но по улыбке на ее лице он видел, что молчание не тяготит ее.
Проезжая вдоль озера, Натали наклонилась вперед.
– Видите эти лодки? – спросила она, любуясь игрой света на гладкой поверхности воды. – Как прекрасно они здесь смотрятся.
– Думаю, нам следует ознакомиться с ними поближе, – заявил Клей и, обратившись к кучеру, попросил высадить их у лодочной станции.
Они взяли лодку и отплыли от пристани. Натали сидела на носу, положив красную соломенную шляпу на колени. Держась за края лодки, она откинулась назад, подставив лицо солнцу.
Как красиво, подумал Клей, сидя на веслах и направляя лодку вперед медленными точными гребками. Он снял и положил рядом на сиденье спортивную куртку, а рукава рубашки закатал.
– Это просто чудо. – Опустив руку в нагретую солнцем воду, Натали смотрела, как с пальцев стекают капли. – Вы правы, Клей, – она окинула его задумчивым взглядом, – в компании всегда приятнее.
– Да, – только и сказал он и, не сводя с нее взгляда, молча сделал несколько гребков. – Может, зря я это говорю, Натали, но вы исключительно красивая женщина. – Он постарался, чтобы за сдержанной интонацией его голоса ощущалась с трудом подавляемая страсть.
На какое-то мгновение у нее перехватило дыхание, она не могла вымолвить ни звука. Как часто, слишком часто за последние месяцы, она, глядя на Эмиля, мечтала, чтобы он вновь посмотрел на нее мужским взглядом, увидел в ней красивую желанную женщину – считал же он ее такой до женитьбы. Это желание причиняло ей почти физическую боль.
