было так же бесполезно, как стрелять в воду. Все, кто знал князя, говорили о нём: «Весь в отца пошёл! Напрасно мать с ним мучилась!»
У Нахара была дочка. Звали её Хиц. Ещё когда она была ребёнком, все знали, что вырастет красавица.
Иногда князь Нахар с женой брали дочку на руки и думали-гадали о том, кто может стать достойным мужем для Хиц, за кого можно было бы выдать её, когда она подрастёт.
«Будущий муж нашей дочери, – говорил Нахар, – должен быть князем и притом очень богатым и умным человеком».
Так они рассуждали о судьбе своей дочери.
Раз в году князь Нахар объезжал свои владения. А княжество его было весьма обширным.
Однажды он отправился в очередной объезд со своими провожатыми-всадниками, молочными братьями.
Долго они ехали, а вечером, не найдя другого пристанища, князь остановился на ночлег у крестьянина-бедняка. Хозяин вынужден был зарезать для знатного гостя телёнка от своей единственной коровы. После ужина крестьянин уложил князя на лучшую постель. Все гости не могли уместиться в тесной хижине, и потому некоторые из них легли спать во дворе, под деревьями, закутавшись в бурки.
Ночью у жены хозяина родился сын. Об этом узнали спутники князя, спавшие во дворе, и в честь рождения сына сделали несколько выстрелов: они думали, что князь одобрит их поступок.
Услышав выстрелы, князь проснулся и спросил:
– Что случилось?
Спутники ему ответили, что они стреляли от радости – у жены хозяина родился сын. Но князь Нахар сильно рассердился. После выстрелов он никак не мог уснуть, лежал в постели и только ворочался с боку на бок.
Ночью женщины, которые пришли на помощь роженице, собрались в кухне и, отгоняя сон, говорили о том о сём. И вот одна из них – та, у которой больше всего чесался язык, – пошутила:
– Давайте-ка будем прочить в невесты нашему младенцу дочь князя Нахара, нашего гостя, если у него есть дочь!
Князю не спалось, и он услышал эти слова. Очень рассердился князь Нахар, но не знал, что ему делать, и нетерпеливо ждал утра. Как только рассвело, он разбудил своих спутников и велел седлать коней. Отправляясь в путь, он приказал отобрать у хозяина новорождённого младенца и взять с собой. Не простясь с хозяевами, он выехал со двора. Спутники князя, несмотря на рыдания матери и горе отца, завернули младенца в пелёнки и ускакали.
Ехали они целый день. Когда дорога пошла лесом, князь Дахар свернул в сторону, нагнул упругую ветку, привязал к ней мальчика и сказал:
– Подрастай, а потом женись на дочери князя!
Поступок князя всех очень огорчил, но сказать ему: «Не делай так!» или «Почему ты так поступил?» – никто не осмелился. А некоторые спутники, чтобы угодить ему, даже похвалили князя.
Настала ночь, и опять им пришлось заночевать у одного крестьянина.
На этот раз князь был весел, рассказывал всякие новости и заодно вспомнил со смехом и о ребёнке, которого оставил в лесу. Этот бесчеловечный поступок сильно огорчил одного из спутников князя, молодого Аджира, и он прошептал:
– До каких же пор он будет нами помыкать?..
Но товарищи, услышав слова Аджира, сказали ему:
– Не смей так говорить! Если это услышит князь, он со всеми нами жестоко разделается.
Ночью князь Нахар спал спокойно, как будто ничего дурного и не совершил, и даже ничего во сне не видел.
На другой день он как ни в чём не бывало продолжал свой путь.
А мальчик, оставленный в лесу, так плакал, что звёзды могли прослезиться. Он висел на ветке и кричал, но кто мог помочь ему в дремучем лесу?..
Мать ребёнка лежала дома и так горько рыдала, что её плач мог бы разжалобить даже каменные сердца. Отец сидел молча, со слезами на глазах, скрестив на груди руки. Оба они ничего не могли поделать…
В эту же ночь один пастух искал в лесу отбившуюся от стада козу. Вдруг он услышал какой-то крик, похожий на плач ребёнка. Пастух с трудом пробрался через чащу к тому месту, откуда раздавался крик. Здесь он нашёл новорождённого мальчика, снял его с дерева и, совсем забыв про козу, поспешил домой. Там он отдал ребёнка своей жене. Своих детей у них не было, и они оба обрадовались такой находке. Мальчика напоили молоком, и он сейчас же уснул.
Пастух и его жена с любовью стали воспитывать ребёнка.
Шло время. Мальчик вырос и возмужал. Его назвали Каршв, что значит «найдёныш».
А во дворе Нахара, что ни день, шёл пир. Пили, ели до отвала!
Князь давно уже не объезжал свои владения. Но однажды он собрал своих джигитов и отправился с ними в объезд. Среди его спутников был и Аджир.
Ехали день, ехали два, а на третий день князь заночевал у какого-то пастуха. И князь Нахар и его спутники приметили, что сын хозяина, по имени Каршв, – ловкий и пригожий юноша. За что он ни брался, всё делал хорошо и быстро. Всякое дело спорилось в его руках. Кроме всего, Каршв был красноречив. Стоило ему заговорить, как голодный забывал о голоде, жаждущий – о жажде. Князь позвал хозяина и спросил:
– Как ты мог такому хорошему парню дать имя Каршв?
Хозяин сначала не хотел говорить, почему он так назвал мальчика, но в конце концов рассказал всю историю своего приёмыша: как нашёл его в лесу, привешенного к ветке дерева, как случайно спас его и воспитал.
– Вот почему я дал ему имя Каршв! – закончил пастух.
Как только князь выслушал его, он сразу сообразил, что этот юноша – тот самый ребёнок, которого он сам когда-то подвесил к дереву. Князю стало не по себе, но делать было нечего. Ему не хотелось уже ни есть, ни пить. Его преследовала одна мысль: как избавиться от найдёныша пастуха?
Нахар горел как в огне и еле дождался утра. Рано утром он разбудил своих спутников и велел им седлать лошадей.
Перед отъездом князь ни с того ни с сего стал придираться к Каршву. Выискав какой-то предлог, он приказал своим людям схватить и связать юношу. Те набросились на Каршва, сбили с ног и связали.
– Взвалите его на лошадь и отвезите к княгине! – сказал князь Нахар.
После этого князь Нахар написал письмо, положил его Каршву в карман черкески и сказал:
– Это письмо передайте княгине!
Пастух и его жена горько плакали, убивались, но князь Нахар спокойно гладил усы и заботливо оглядывал своих лошадей.
Собравшись, он поехал дальше по селениям, в которых ещё не побывал.
