интрига сработала на все сто. Может кто и был недоволен, но проявить его публично не посмел, иначе, случись что нехорошее, падеж скота или еще какой мор, тебя объявят причиной несчастья — высказывался против воли бога и за что навлек на них всех его гнев, после чего нечестивца потащат на жертвенный костер.
* * *
Если раньше Махавир расценивал религию больше как фактор для формирования морально-этических норм, то после последнего камлания в полной мере осознал насколько она является мощным инструментом управления.
«Прикрылся волей бога и вот уже никто пикнуть против не смеет», — подумал он.
— Главное тут не заиграться… а то инквизиция с их массовыми аутодафе могут померкнуть…
Махавир вообще считал, что нужно в принципе отказаться от человеческих жертвоприношений.
«Разве что добровольное… — мелькнула мысль. — По типу харакири у японцев».
— Да и от скота тоже… зачем Ахарамузде баран? Он же творец всего сущего и если ему потребуется баран, то создаст его себе…
Но люди мыслят пока примитивно. И может быть понимая, что Ахарамузде, как творцу действительно не нужны жертвы животных, стали искать кому такая жертва может прийтись по нраву, чтобы получить с него защиту или еще какие-то плюшки. Вот и плодили богов попроще.
— А мне конкуренты не нужны… — пробормотал Махавир. — Ведь при каждом божке будут формироваться свои курии жрецов и чем божок будет популярнее, тем больше у них будет влияния… Так что давить надо этих тварей.
И тут Махавир оценил формулу принятую в исламе, про то, что Аллах один и нет других богов.
— Надо и мне эту формулу на вооружение взять и вбивать ее в головы паствы как гвоздь молотком… А всех, кто будет поклоняться другим богам и сущностям объявить вероотступниками и изгонять. Сейчас это, по сути, станет смертным приговором…
Правда оставалась вероятность, что могут начать поклоняться тайно.
— Но как говорится, все тайное рано или поздно становится явным…
Хотел Махавир избежать многих ошибок так называемых мировых религий, в первую очередь христианства, все-таки являлся продуктом именно этой культурного направления и знал о ней несколько больше, чем о прочих религиях и их закидонах.
Так, например ему не нравилось в христианстве излишний догматизм и неспособность признать свои ошибки. Взять ту же историю с Землей, кою священники поместили в центр вселенной и сказали, что даже само Солнце крутится вокруг нее. Даже сожгли одного астронома.
В общем христианство оказалось еще тем тормозом в познании мира. Дескать все в мире происходит по воле его и большего вам знать ни к чему, лучше молитесь, поститесь и денежку в церковь несите, ибо в рай с собой золото не унести.
— Значит нужно идти от обратного… дескать я — Ахарамузда создал мир и желаю, чтобы вы — творения мои разгадали его загадки, познали законы, по которым он действует и тем самым возвысились приблизившись ко мне…
Махавир удовлетворенно кивнул.
Так же ему не нравилась концепция всепрощения. Дескать молись и бог тебя простит, сходи в паломничество и будет тебе очищение, купи индульгенцию и опять же ты чист перед богом. То есть твори что хочешь: бей, грабь, убивай, но стоит помолиться, покаяться и тебе по факту все сойдет с рук.
— Нет, так не пойдет… Грехи не прощаются… их можно лишь смягчить праведными делами… и даже если на один грех будет сто добрых дел, все равно за этот грех придется нести наказание…
Концепция перерождения в зороастризме Махавиру нравилось больше, чем концепция рая и ада. Особенно он не понимал именно тему с раем — где души после земных тягот в награду получали вечное блаженство… было на его взгляд в этом что-то нездоровое. Да и вечные мучения в аду… тоже как-то не способствовало моральному исправлению людей. По крайней мере тех, кто встал на путь греха.
Ведь грешник, если он посчитает, что ему все равно уготовано место в преисподней, нет ему прощения, то даже не сделает попытки как-то исправить положение и продолжит грешить с еще большим остервенением, типа сгорел сарай — гори и хата. Нечего терять, что так вечные мучения, что эдак, а значит можно и дальше творить непотребство.
А вот смысл перерождения с попытками исправления кармы еще при жизни добрыми делами могло дать результат. Дескать не тысячу лет будешь бегать крысой помойной, а только лишь сто, могло дать результат.
«Или в аду тебя будут жарить на огне по сто лет за грех, а если перебьешь грехи добрыми делами, то отделаешься минимальным сроком, по десять лет на грех, а потом полетишь на перерождение», — подумал он.
— А если при жизни пройдешь через огненное наказание — самосожжение, то и вовсе условным сроком отделаешься, хе-хе…
Правда написать аналог Библии оказалось еще сложнее чем учебники и УК вместе взятые, причем на порядок. Тем более что Библию и прочие Заветы он не читал, не являясь религиозным человеком, классический атеист.
— Ладно, обойдемся главными постулатами, вроде: «Не убий», «Не укради» и прочего… ну и добавим от себя из серии: «Не будь ленив», «Не будь невежественным» и так далее…
Ну а что до собственно морально-нравственных ориентиров, то тут все просто и можно выразить одной фразой: «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой».
Глава 9
* * *
Шаг… еще шаг…
Махавир по сути заново учился ходить с использованием костылей. Ноги слушались откровенно плохо, он их фактически волочил по полу, но все же слушались.
— Все… каталку… — прохрипел он, обливаясь потом.
Под него подкатили инвалидное кресло, куда он просто рухнул тяжело дыша. Такие тренировки он старался совершать каждые полчаса.
«Тут бы „космический костюм“ помог, а еще лучше „терапевтический экзоскелет“, — подумал он, припоминая как в его будущем-прошлом проводили реабилитацию подобных травм. — Но увы, мне из этого ничего не светит…»
— Что у нас сегодня на обед? — поинтересовался он у одной из служанок матери.
— Уха, аниш…
Махавир на это только вздохнул.
Рыба откровенно поднадоела. Все бы ничего, но речная рыба очень уж костлявая. Сети сплели и сейчас шла активная ловля. Пока что осваивали Караганку на которой стоял Аркаим и Большую Караганку. Речки не сказать, что большие, камень перебросить можно, хотя и гораздо более полноводные, чем в будущем (тогда реально можно было переплюнуть), и рыба тут плавала тоже мелкая.
«Надо на
