тщеславен и захочет, чтобы именно его сын стал в итоге правителем… Да и сам он вряд ли откажется от возможности объявить себя царем и тут я тоже буду сильно мешать.
«Так что мне надо быстрее вставать на ноги во всех смыслах этого слова», — с легкой панической ноткой билась в его голове мысль.
Вот он и заставлял себя разрабатывать ноги до седьмого пота.
Шаг… еще шаг…
Разговаривать на эту тему с матерью Махавир даже не пытался. Умная-то она умная, но, чувствам не прикажешь, когда гормоны начинают бурлить, мозги отказывают. Сколько было таких историй в покинутом им времени? Диких и невозможных в своей ужасающей сути, когда мать по факту предавала своего ребенка, вставая на сторону любовника, закрывая глаза на то, что этот любовник творил с ее ребенком, бил ли, домогался ли…
Любовь зла. Даже жестока.
Есть ли там любовь Бханумати к Мани?
Так сразу и не скажешь. Оба на людях шифровались. Сам Махавир, погруженный в себя, ничего бы не понял и не заподозрил до самого последнего момента, если бы не проскользнувшее к нему со стороны Мани излишнее панибратство в общении.
Он вспомнил подарок, если можно так выразиться, что преподнес ему Мани после одного их походов.
— Вот аниш, смотри какую деву я тебе нашел! — сказал он и вытолкнул вперед девицу с черными как смоль волосами среднеазиатской внешности.
И видимо, чтобы юнец впечатлился по полной, сорвав с нее одежду, добавил:
— Посмотри какие бедра, а какая грудь!
С этими словами Мани шлепнул пленницу по заднице, а потом схватил за упругую сиську и с силой сжал.
Что же, следовало признать, посмотреть там определенно было на что. Четвертый номер и это в тринадцать-пятнадцать лет.
— И не абы кого дарю, а дочку вождя! — засмеялся Мани, так что Махавир даже заподозрил, что тот находится под веществами.
«Наверняка какую-то трофейную бормотуху употребил, вот его и заносит», — подумал он тогда.
— Будет тебя ублажать! А то ведь наверняка мучаешься особенно по утрам! Ха-ха!
Именно в этот момент Махавир заподозрил неладное.
Поведение Мани было слишком фамильярным. Просто через край.
Это, как если бы его заместитель в строительной фирме, что всегда обращался к нему подчеркнуто вежливо по имени-отчеству, вдруг, в край забывшись, назвал бы его по прозвищу и похлопал по плечу, дескать, хороший ты начальник. Пусть он старше возрастом и даже опытнее в деле, но статус есть статус, прораб и владелец фирмы — разные ступени социальной лестницы и даже будучи пьяным, переходить границу не рекомендуется.
А с социальным положением в эти времена все непросто. Они еще не закостенели, ты можешь как упасть, так и вознестись волей случая на самый верх, но все же формальные правила обращения уже установились и нарушать их не стоило.
Конечно, такое отношение можно много чем объяснить, те же военные успехи вскружили голову — поймал звезду. Просто прорезалось пренебрежение к калечному, но Махавир насторожился.
«И даже если нет, даже если мать все поймет правильно и решит оттолкнуть от себя Мани, не приведет ли это к преждевременной… детонации?» — размышлял Махавир.
— Так что пусть пока все идет так как идет…
«Только интересно, зачем он мне эту девку приволок? — размышлял он. Чтобы я на нее отвлекся и точно ничего не заметил или же… чтобы она меня прирезала?»
Девка в этом плане действительно казалась тем еще зверьком, настоящая дикарка, так что ни о каком ублажении речь идти не могла и ее по требованию Махавира отправили на чистку рыбы. Будь он действительно юнцом, то может и воспользовался бы подарком по прямому назначению принудив силой, а так… всегда презирал насильников и становиться таковым сам не собирался. Хотя вопрос конечно назрел и перезрел…
Поведение Мани по отношению к Махавиру вернулось в норму, и он делал вид, что ничего не произошло, но при этом старался лишний раз на глаза не попадаться, что подтверждало версию употребления какой-то бурды, изменяющей состояние сознания, отчего и произошло раскрытие истинного отношения его к царю.
«Хороший ты мужик Мани, но решил взлететь не по чину… Но ладно бы это, так ты решил меня отправить еще выше — в небеса, на свидание к самому Ахарамузде», — подумал Махавир.
* * *
В конце января, когда пришел срок к выступлению «медной команды», Махавир устроил настоящую истерику, выказывая свое желание поучаствовать в этой жизненноважной для аркаимцев операции.
— Я должен туда поехать! Я мужчина и воин!
— Но сын мой… — пыталась убедить его остаться Бханумати. — Ты еще недостаточно поправился…
— Я уже могу ходить и могу править колесницей! — включил Махавир закусившего удила юнца, жаждущего доказать, что он воин и добытчик.
Так-то по-хорошему Бханумати была права, он действительно еще был не готов, да и желания особого не было тащиться за две сотни километров, чтобы потом мерзнуть, но вопрос с Мани требовалось решать. Вот возникло у него стойкое ощущение, что по приезду Мани, добыв медь, получит достаточно социально-политических очков для легемитизации прямого захвата власти.
«И хорошо если меня оставят на позиции верховного жреца, — думал он. — Но это в лучшем случае. И то, непонятно сколь долго я в таком статусе протяну. На месте Мани я бы зачистил конкурента до конца зимы устроив несчастный случай…»
— Это приказ!
В общем наистерил.
«Даже если ничего не получится, то собью активы Мани, добыча меди будет формально моим успехом, — подумал Махавир. — Хотя, конечно, тут все очень на тоненького…»
Но хоть он и утверждал, что способен управлять колесницей, особенно если устроить сидушку, дабы не стоять все время поездки, но предпочел все же поехать в качестве обычного пассажира на буере.
Буерники наработали опыт перевозя рыбу от Урала по льду. Рыбная ловля не только не прекратилась с установлением ледового покрова на реке, но и увеличила свой размах за счет плетения новых сетей. Трудоемкость конечно возросла, приходилось долбить лед утром и вечером, выбивая небольшую прорубь, чтобы проверить сеть, но оно того стоило ибо добыча всегда радовала глаз поимкой огромных рыбин многие десятки килограммов весом.
Что до коньков — самого дорогого и необходимого элемента буера, то чтобы набрать достаточно бронзы, пришлось, что называется пройти с протянутой рукой. Провели сбор украшений. Их у женщин оказывается имелось в немалом количестве, у кого ожерелье, у кого браслет… Бханумати тут подала личный пример, ну и внесла
