Дельфы: в двух надписях, относящихся к 165-157 гг., говорится об отпущении на волю трех рабынь и одного раба «из рода иудейского», вероятно, военнопленных, проданных в рабство во время восстания Иудеи против Селевкида Антиоха Эпифана. Предания «Первой Книги Маккавеев» (гл. 12, 14, 15) о союзных договорах хасмонейских вождей Ионатана и Симона с жителями Спарты, вероятно, имеют связь с появившимися тогда еврейскими колониями в Греции. Спустя 200 лет Филон Александрийский («Послание к Каю», § 36) уже определенно пишет о еврейских поселениях «в Фессалии, Беотии, Македонии, Этолии, Аттике, Аргосе, Коринфе, в большей и лучшей части Пелопоннеса». Его младший современник, апостол Павел, проповедовал новое учение в синагогах Фессалоник, Береи, Афин и Коринфа (Деян. Апост. гл. 16-18). В нескольких городах Греции и Македонии сохранились древние надгробные надписи с еврейскими именами или религиозными эмблемами, свидетельствующие о существовании там еврейских общин (в Афинах, Коринфе, Фессалонике, Мантинее, Патрасе, Лариссе и др.).
С упадком Греции, которая в первые века христианства сама сделалась страной эмиграции, еврейская колонизация не могла там развиться. Только с IV века, когда «Новым Римом» империи сделался Byzantium, переименованный в Константинополь, город Константина Великого и торжествующего христианства, греческая часть империи оживилась и стала привлекать к себе переселенцев, в том числе и евреев. Успешно соперничая с греками на главных узлах морских торговых путей, в Александрии и сиро-палестинских портах, евреи немало содействовали соединению Константинополя с этими узлами и превращению его в центр мировой торговли на границе Востока и Запада. Существовавший в египетской Александрии в IV веке союз еврейских «навикулариев», или судовладельцев, несомненно имел своих контрагентов и в Константинополе как портовом городе. Евреи занимали в Константинополе особый квартал в центральной части города под названием Медный Рынок (Chalkoprateia), где в начале V века находилась и синагога общины. Рассказывают, что эта синагога была построена с разрешения префекта столицы в то время, когда император Феодосий II был в отъезде. Вернувшись, император распорядился, чтобы синагога, построенная вопреки закону (новые синагоги, как известно, запрещалось строить), была обращена в церковь имени Богородицы (442). Позже евреи были выселены из центральной части города и сосредоточились в предместье Стеной, или Станор, в особом квартале (по всей вероятности, в районе нынешней Галаты). Само собой разумеется, что и в европейской Византии евреи стонали под игом ограничительных законов, увековеченных в «Кодексе Феодосия» и приумноженных в «Кодексе» и «Новеллах» Юстиниана. Общинная автономия евреев признавалась в известных пределах, и выборные начальники общин, или «эфоры», играли роль бургомистров в населенных евреями городских кварталах; но и тут оставался в силе позорный закон, символ торжествующей церкви, дозволявший поправлять только, старые синагоги, а не строить новые. После известного декрета Юстиниана о запрещении «Деутеросиса», или свободной синагогальной проповеди, византийские власти получили возможность вмешиваться и в религиозную жизнь еврейских общин.
Церковно-соборное законодательство в Византии, разобщившее христианство с еврейством еще с IV века, со времени Никейского и Лаодикийского вселенских соборов, в следующие столетия мало занималось еврейским вопросом. Эту функцию исполняла усердно государственная власть, действуя вполне добросовестно в духе церкви. Византийские «синоды» были обыкновенно заняты разбором догматических споров, раздиравших христианскую церковь и порой разобщавших Константинополь с Римом. О евреях вспомнил Константинопольский собор 692 года. Каноном одиннадцатым этого собора всякому христианину, как мирянину, так и духовной особе, запрещалось есть с евреями неквашеный пасхальный хлеб, лечиться у них, купаться с ними в бане, вообще близко сходиться с ними; нарушивший это запрещение священник лишается сана, а мирянин отлучается от церкви. Возобновление мер против общения христиан с евреями в конце VII века свидетельствует, что такое общение участилось и возбуждало опасение. Не помогли, по-видимому, перегородки в виде отдельных еврейских кварталов в столице и провинциальных городах, ибо хозяйственная жизнь, особенно в торговых пунктах, сближала людей даже таких различных типов, как евреи и греки. Позже, во время борьбы, вызванной «иконоборством» в Византии, религиозные страсти разгорятся и пропасть между последователями двух религий углубится.
§ 10. Черноморские колонии (Боспор, Крым)
С самого возникновения Византийской империи в состав ее вошли греко-римские колонии северного побережья Черного моря между Кавказом, Крымом и бассейном Нижнего Днепра. Константинополь, расположенный на южной оконечности Черного моря, на точке смыкания Балканского полуострова с Малой Азией, являлся естественным хозяином греческих колоний, расположенных на противоположном северном берегу.
За много веков до выступления Византии на историческую арену в землях скифов, сарматов и тавров, на берегах Понта Эвксинского и Меотиды (Черного и Азовского морей), там, где в них впадали реки Бористен (Днепр), Тира (Днестр), Ипанис (Буг) и Танаис (Дон), возникли многочисленные греческие колонии. Все они группировались вокруг Тавриды, или Крымского полуострова. Начиная с VII века дохристианской эры из Малой Азии, затем из классической Греции, Афин и Спарты туда тянулись колонизаторы, искавшие в полудикой хлебородной Скифии хлеба для перенаселенных метрополий. Купцы вывозили из этого края, кроме хлеба, рыбу и соль, которые давались туземцами в обмен на привозные изделия промышленной Азии. Постепенно вырастают здесь значительные города: Ольвия в лимане Буга, между нынешними Николаевом и Очаковом, Пантикапей (ныне Керчь) на берегу Боспора Киммерийского (так назывался Керченский пролив, в отличие от южного Боспора Фракийского, гавани Константинополя), Феодосия и Херсонес (Севастополь) на южном берегу Крыма, или Тавриды. Образовались свободные городские республики древнегреческого типа, а местами — объединения городов с царем во главе. Город Пантикапей становится столицей Боспорского царства, в полосе сближения Черного и Азовского морей. Эллинская культура непрерывно вливает жизнь и движение в эти далекие колонии, а после распространения греческого владычества в Азии туда, вероятно, попадает и струя еврейской диаспоры через Малую Азию и Селевкидскую Сирию. В последние века дохристианской эры колонизатору-греку сопутствует еврей; оба они строят торговые фактории и организуют городские общины на северных берегах Черного моря, на дальней окраине иудео-эллинской диаспоры. Еврейская колонизация сосредоточивается главным образом в Боспорском царстве, где в то время утверждалась эллино-скифская династия Спартокидов. В I веке дохристианской эры это маленькое царство пережило общий кризис тогдашнего эллинистического Востока. Около 80 года им завладел великий враг Рима, царь Малоазийского Понта Митридат, соединивший Тавриду со своим южным царством. Разбитый в Азии римским покорителем Востока Помпеем, Митридат бежал в Тавридский Боспор, но здесь погиб вследствие измены своего сына Фарнака, перешедшего на сторону Рима. Это было в тот памятный 63 год дохристианской эры, когда Помпей положил конец независимости Иудеи. Таврида и Иудея одновременно попали под протекторат Рима.
Около четырех столетий длится протекторат Рима над Боспорским царством. Во времена императорского
