не просто «брехня».
Лилит закусила губу.
– Если тебе сложно доверять людям, то попробуй с этого мальчишки, я чувствую, он неплохой человек. Сделай, как говорят, хотя бы раз в жизни!
Лилит ничего не отвечала, тень падала на лицо, и непонятно было: злится она или пытается усмирить эмоции.
Вдруг она резко развернулась и направилась к выходу. У самой двери остановилась, словно что-то хотела добавить, но крепко сжав ручку, распахнула дверь и вышла в ночь, ни разу не обернувшись.
Улицы заволокла темень и сырой туман. Уже давно наступила полночь. Прохладный воздух освежал разгорячённое лицо Лилит. Щёки ещё горели, но руки оставались холодными. Яркая луна подмигивала с небосвода.
Эта ночь обещает быть долгой.
Дай стоял в шаге от Лилит, прислонившись к стене дома и небрежно скрестив руки на груди. Он точно слышал её скандал с Байардом, а может, специально подслушивал.
Лилит поморщилась и облокотилась на стену рядом с ним.
– Зачем он попросил об этом? – еле слышно прошептала она, говоря не столько с парнем, сколько с собой.
– Разве тебе не лучше знать? – равнодушно ответил Дай, искоса взглянув на неё.
Лилит неприязненно оскалилась, она не хотела об этом говорить. Просто вырвалось вслух. В глубине души она знала ответ на свой вопрос, но старательно отметала прочь.
Они чужие люди.
Старик никогда бы не сделал для неё что-либо без личной выгоды. Лилит специально отталкивала его и жалила словами, чтобы они никогда не сблизились. Её нельзя сближаться с людьми, и всё же…
Дай видел, что воровка задумалась и не хотел её прерывать, однако время играло против них.
– Идем, – спокойно сказал он и пошел вперёд.
В голове крутились разные мысли, но Даймонд определённо понимал о чём думал старик, прося его о помощи.
Глава 4. Цветы расставаний
Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Краз
– Так что там случилось? – задал вопрос Дай, когда они вошли на территорию, принадлежащую старой заброшенной церкви.
Лилит вздрогнула, вспомнив обезображенные тела наемников, лежавшие на полу, и зябко повела плечами.
– Все из отряда уже были перебиты, когда я пришла. А потом напали и на меня. Мужчина в черном плаще и шляпе. Он был очень быстр и…словно сливался с темнотой. Я даже поцарапать его не смогла, – Лилит от злости стиснула кулаки, и они затряслись.
– И почему же он не… – замялся Дай, не зная, как лучше говорить с Лилит: прямо или мягко.
– Прикончил меня? – усмехнулась она. – Понятия не имею…
Воровка шла с поникшей головой, чтоб Дай не смог увидеть за волосами её лицо, иначе бы сразу понял – она утаивает часть правды.
Лилит не намеривалась рассказывать, что имеет шрамы и что это странно, ведь она не человек. Не первому встречному подозрительному дворянину. Она и так уже корила себя за то, что поддалась мимолётному порыву разделить тяжёлое бремя тайны и сболтнула, что Сурт. Но Дай похоже ничего не понял. Решил: это прозвище – ну не дурак ли?
И всё же Лилит немного огорчилась. Она ждала, что он хотя бы испугается или начнёт её остерегаться, сторониться. Но юноша остался спокоен и равнодушен.
Впрочем, ему же хуже.
А шрамы… Лилит имеет право хранить свои секреты при себе.
Дай распахнул тяжелые двери, и они прошли в церковь.
Внутри было сыро, а в воздухе стоял тошнотворный запах железа и тухлого мяса. Лилит старалась реже дышать, лишь бы не чувствовать отвратную вонь.
Реакция Даймонда как у камня – безразличная. Он щелкнул пальцами, и Лилит мельком заметила в них небольшой красный камешек на подобии того, каким он расплатился с торговкой в швейной лавке.
«Значит, у него есть ещё», – хитро сощурилась Лилит.
Подсвечники на стенах вспыхнули, разрывая мрак, и Лилит ахнула. Ей редко доводилось поглядеть магическое представление, а особенно со стихиями. Стихийные маги – большая редкость, несмотря на то, что способности каждого человека уникальны и практически неповторимы.
Полуразрушенная церковь будто заполнилась мириадами золотых звёзд, так похожих на монетки. Бери не хочу! Пусть свет добавил чуточку уюта Лилит не могла успокоится (даже в своей комнате она не расслаблялась). Ей предстояло привести в исполнение план, который она продумывала всю дорогу сюда.
Рано отдыхать.
Лилит присела возле одного из мертвецов и бесцеремонно залезла в его карманы. Брезгливо поморщилась, вспомнив, что лежала лицом в крови кого-то из этих наёмников, и тут же вспомнила об убийце в чёрном пальто. Он определённо, что-то знал о ней и потому не убил. Только что? И как это связано с шрамами и тем, что она Сурт? И если о втором люди могли быть наслышаны, про первое – никто точно не знал.
А если этот убийца в курсе, то, может, знает как эти шрамы появились?
Лилит одернула рукава фрака, чтобы случайно не оголить запястья.
Вопрос о происхождении шрамов не раз посещал её голову, вот только, как бы не старалась, Лилит не могла вспомнить, откуда они взялись. Перед глазами всплывали лишь неясные образы, болезненно яркие пятна, выжженные на фотоплёнке её памяти. Потому этот сомнительный мужчина дал ей надежду, протянул ниточку к её потерянному прошлому и убежал.
Лилит решила обязательно разыскать его и вытрясти всю интересующую информацию, если, конечно, он не скажет добровольно. Но и в таком случае, при встрече она обязательно режет ему хорошенько, за то, что так подло поступил с ней в церкви. Затылок до сих пор гудит!
– Что ты делаешь? – Дай выгнул бровь.
– Ищу улики, – нагло ответила девчонка и ловко обшарила очередные карманы. Только ремешки, да пуговицы и звенели. Двинулась к следующему и расправилась с ним также быстро.
– Ты их грабишь, – поморщился Дай, и это необъяснимо уязвило Лилит. Она остановилась и обернулась к нему, сидя на корточках.
– Конечно! – язвительно подтвердила она. – Я же воровка, а не принцесса. Мне пригодятся любые деньги, чтобы выжить. Не все же рождаются с золотой ложкой во рту! – презрительно выплюнула она и вернулась к своему «недостойному аристократа» занятию.
– Я не родился с золотой ложкой, – насупился Дай.
– А с какой тогда? – дерзко усмехнулась Лилит и издевательски выгнула бровь. – С бриллиантовой?
Дай сжал зубы и впился ногтями в ладони. Он приказывал себе сохранять хладнокровие. Эта глупая девчонка ничего о нём не знает, вот и ведёт себя так нагло и вызывающе. Она просто сравнивает его с остальными аристократами, завидует и бесится, ей невдомёк, что он рос в приюте, скромно питался и носил самую простую
