пусти! Пусти садюга…
– Мне, знаешь ли, тоже было больно, – неприязненно поморщился Дай. – Из-за тебя теперь синяки останутся.
Даю и правда знатно досталось. Руки ещё помнили быстрые и сильные удары воровки. Она, в основном, дралась кулаками, хотя её ноги били куда больнее. Лилит вообще была аномально сильна для обычной человеческой девчонки, любой мужчина давно бы проиграл, но не Дай. Он не простой человек…
Даймонд перехватил её руки и резким движением перевернул на спину. Лилит поморщилась, голова безвольным болванчиком стукнулась о доски и снова загудела.
– Да поняла я! – прогундосила она. – Виновата. Не буду я больше сопротивляться.
Она отвела глаза в сторону, закусила губу. Из неё уже кровь шла и стекала по подбородку. В черных глазах сверкали огоньки злобы и ненависти. Однако Лилит не предпринимала попыток вырваться.
Даймонд, удерживая её руки, уселся ей на живот почти всем весом; пытка продолжалась. Лилит зашипела от боли.
– Так зачем ты устроила весь этот цирк?
– Ограбить тебя хотела и свалить, – без обиняков ответила она. – Очень надо мне путешествовать в твоей компании, да ещё и по просьбе старика. Я что багаж, чтоб за меня решали, с кем и куда мне ехать? А ты бы покемарил здесь недолго, а завтра проснулся бы и удрал восвояси.
– Ты за меня, значит, всё уже решила? – усмехнулся Дай и вмиг посерьёзнел. – Больно надо мне с тобой возиться. Но я пообещал твоему наёмнику тебя довезти и, не сомневайся, сделаю это.
– Он не мой, – проворчала Лилит и недовольно поджала губы, зажмурилась.
Дай мог чувствовать, как беспокойно вздымается её грудь и подрагивают полуприкрытые веки. Лилит изредка морщилась, то ли от тяжести юноши, то ли из-за ноющих синяков.
Даю даже стало её немного жаль, пока он не вспомнил, что эта девчонка хотела с ним сделать. Вся жалость мигом улетучилась.
Больно же бьют её костлявые кулаки, а особенно ноги, удивительно, что такие сильные, с виду-то не скажешь…
Он пихнул её коленом в бедро, чтоб не расслаблялась, не хватало ей ещё уснуть. Она замычала, разлепив усталые веки.
– Не спать! – скомандовал Дай. – Я тебя до станции волоком тащить не собираюсь.
– Не сплю я… – хрипло отозвалась она, головокружение только начинало проходить.
Похоже, Даймонд действительно не рассчитал силу и неплохо приложил её. Давно не дрался с быстрым противником. В столице все его последние оппоненты были слабоваты и неповоротливы, а тут такая скорость, такая прыть! Точно она циркачка-акробатка. Только и успевай уворачиваться да отражать непредсказуемые выпады. Разгорячился, разозлился, забыл, что дерется с девчонкой. Даже стыдно стало: такой боец, а… девушка. И если бы он не применил этот коварный захват, на который сам недавно попался в тренировочном бою, возможно и не победил бы.
– Ты хорошо дерёшься, – спокойно сказал Дай и попытался перехватить её блуждающий взгляд, – для девчонки.
Она перевела на него свои чёрные проницательные глаза. Дай подивился, какие же они необычные. Смотришь в них и не можешь оторваться. Они вбирают в себя весь свет, затягивают словно патока, и не замечаешь как проваливаешься куда-то. Теряешь связь с миром, с телом, с душой, с сутью.
«Глаза, в которых можно утонуть», – подумал Дай и тряхнул головой, отгоняя наваждение.
Лилит прищурилась.
– Ты тоже не плох… для мальчишки. – Самодовольный однобокий оскал зажегся на её лице, на левой щеке появилась ямочка. Лилит выглядела как шкодливый волчонок, растрёпанный и ухмыляющийся. Вот только глаза её не смеялись.
Дай сразу это заметил. Его глаза тоже не смеялись и это часто подмечали друзья. Точно грусть оставила свой нестираемый отпечаток в его сердце.
Трагедия…
Она задела многих жителей Замка, отразилась на судьбе каждого. Но больше всех от неё пострадал маленький сероволосый слуга, чья жизнь после того дня перевернулась с ног на голову. Маленький мальчик, не сумевший защитить то, что было ему дороже всего.
Улыбка давалась Лилит с трудом, она поморщилась, но продолжила ухмыляться, хоть уже и менее самодовольно.
Дай вздохнул, и тоже улыбнулся, правда, слабо, снисходительно.
– Надо же! – удивилась Лилит. – Ты умеешь не только ворчать!
Дай насупился и, бесцеремонно схватив её за шкирку, поставил на ноги.
Лилит зашатало, но она быстро вернула равновесие. Скорчив недовольную мину воровка заковыляла к выходу, но вдруг обернулась.
– Мы забыли про кинжал убийцы! – воскликнула Лилит и быстрым шагом направилась к оружию.
Дай оторопел, а когда опомнился – было поздно. Девчонка уже коснулась рукояти.
– Стой! —Дай ринулся к ней.
Раздался щелчок, словно кто-то крутанул заводной ключик музыкальной шкатулки.
Лилит ошалело глядела на кинжал в своей ладони. Гладкое острое лезвие со странным фиолетовым отливом, рукоятка, похожая на большую пупырчатую гусеницу. Обычное оружие уникальной формы. Вот только оно бешено раскалялось в ладони.
А дальше случилось неожиданное.
Где-то глубоко внутри Лилит догадывалась, что в здравом уме убийца не оставит своё оружие – главную улику! – на месте преступления. А тот мужчина не выглядел умалишённым, наоборот, производил впечатление опытного «внезаконника».
Последующие события запечатлелись в её памяти яркими смазанными фотографиями:
Вот Дай подскочил к ней и выбил кинжал из рук. Вот клинок летит, вращаясь волчком и врезается в стену. Дай в охапку хватает Лилит и прыгает к выходу.
Ослепительная вспышка.
Оглушительный хлопок и взрыв. Окна разлетелись на осколки.
Церковь вспыхнула, как спичка. Клубы чёрного дыма повалили наружу, застилая взор. Перед глазами Лилит стояли алые языки пламени. Их откинуло взрывной волной, и она больно приземлилась на спину. В ушах звенело. Сверху её придавила туша Дая.
Он закашлялся. Лилит распахнутыми от ужаса глазами смотрела в его лицо, искаженное болью. Она с силой спихнула его.
Уши заложило, и она сама не слышала что кричала:
– Дураааак! Придурок! Идиот! – сыпала Лилит, стуча кулаками по его груди. – Зачем?! Зачеееем?!
Дай шумно дышал, глаза не видели, в ушах стоял писк.
Девчонка обернулась.
Церковь быстро пожирал огонь. Трещали деревянные стены. Всё охватило обжигающее пламя: тела наемников, своды под потолком, подсвечники. Вот так заметают следы профессионалы.
Лилит схватила Дая за грудки сюртука и на ватных ногах потащила прочь от пожара. В голове ещё бились мысли: неужели это ловушка, оставленная убийцей? Но зачем? Кому в голову взбредет вернуться в церковь? Или он знал, что Дай придет?
Она болезненно прикусила губу и продолжила оттаскивать тело. А ведь мальчишка говорил, что это может оказаться ловушка, но почему она о таком даже не подумала!
Когда они оказались на безопасном расстоянии, Лилит осмотрела Дая. Видимых синяков и ожогов нет, «невидимых» – тоже. Одежда взяла на себя основной урон. Обычная бы давно
