Флорентийцы Леонардо да Винчи и Микеланджело – и вообще итальянские художники и архитекторы – в следующие десятилетия, а потом и столетия смогут предложить еще больше таких примеров.
* * *
Уже когда Марсилио Фичино славил «золотой век» Флоренции в сентябре 1492 г., начали происходить события, которые очень серьезно подорвали длительное и внушительное превосходство Италии – как экономическое, так и культурное. Буквально через месяц, 12 октября, Христофор Колумб, ища путь в Китай, Индию и на Острова пряностей, высадился на полоске белого песка Багамских островов. Прибытие европейцев на американский континент дало сигнал: с этого момента центр мировой экономики будет постепенно смещаться от Средиземноморья к Атлантике, благоволя странам, имеющим к ней выход – сначала Испании и Португалии, далее Нидерландам, Англии и Франции.
В том, что Италия, так сказать, не попала на трансатлантический корабль, была своя горькая ирония. Мало того что Колумб родился в Генуе, так еще и другой мореплаватель был, возможно, итальянцем (точно этого не знает никто). Речь о Джованни Кабото – он же Джон Кабот, который на деньги короля Англии Генриха VII в 1497 г. достиг Ньюфаундленда. Более того, Америка своим названием обязана флорентийцу Америго Веспуччи, который за две экспедиции от имени испанской и португальской корон, в 1499 и 1501 гг. соответственно, стал первым европейцем, исследовавшим практически всё атлантическое побережье Южной Америки. А также первым, кто понял, что эта земля была вовсе не Азией, как думал Колумб, а доселе неведомым европейцам континентом.
Но более близкая и серьезная угроза положению Италии в мире пришла в 1494 г. В минувшие 40 лет Италия наслаждалась редким, непривычным периодом мира. В отличие от Франции, Англии, Португалии или Испании, она все еще была раздроблена на многочисленные княжества, маркизаты и республики. В одном документе 1455 г. перечислены 120 политических субъектов Апеннинского полуострова. Такое разделение очень подходило папству, со времен византийцев и лангобардов делающему все, чтобы не допустить объединения Италии под единой властью. Основным и очевидным недостатком раздробленности были ожесточенные территориальные конфликты в первой половине XV в. Однако в 1454 г. пять основных сил полуострова (Венеция, Милан, Неаполь, Флоренция и папа римский) подписали договор (Лодийский мир), а год спустя и пакт о ненападении и взаимной защите (Итальянская лига). Эта внезапная тяга к миру и сотрудничеству была – по крайней мере, отчасти – вызвана взятием Константинополя османскими турками в 1453 г. Восточная Римская империя перестала существовать.
Несмотря на отдельные столкновения, непростое мирное соглашение в целом выдерживалось. А в январе 1494 г. умирает 70-летний король Неаполя, Фердинанд I. И хотя ему наследует родной сын, Альфонсо II, в далекой Франции внезапно возникает другой претендент на престол, король Карл VIII. Позже в том же году Карл, полный решимости донести свои малоубедительные претензии до Неаполя, вторгся на полуостров с 30-тысячным войском. Казалось, он, стремительно маршируя по апеннинским долинам, шел к своей цели, почти не встречая препятствий, в то время как Альфонсо отрекся от престола и бежал в монастырь на Сицилии. Карл вошел в Неаполь освободителем в феврале 1495 г.: на голове сверкающая драгоценными камнями корона, в одной руке скипетр, в другой – держава. Придворные окрестили его новым Августом, новым Карлом Великим и «самым августейшим императором».
Триумф был недолгим. Несколько месяцев он осматривал неаполитанские красоты, а его солдаты разносили по городу ужасную новую хворь, которую местные назвали mal francese («французская болезнь»), а французы – maladie napolitaine («неаполитанская болезнь»). Или попросту сифилис, возможно (но ни в коем случае не точно) привезенный из Нового Света моряками Колумба. Вернувшись на север, король потерпел поражение в битве при Форново, около Пармы, от объединенных сил венецианцев, миланцев и мантуанцев. Поначалу все они были настроены к французам либо нейтрально, либо активно их поддерживали, но быстро изменили свои взгляды. Карл свернул свое итальянское предприятие и убрался обратно за Альпы. Он планировал провести второй поход в апреле 1498 г., но умер, ударившись головой о притолоку двери, когда спешил на теннисный матч. Удивительный конец для человека настолько маленького роста, что один итальянский дипломат называл его гномом.
Однако беды Италии не закончились со смертью Карла. Позже появилось печальное выражение: Италия имеет форму сапога, потому что все ее топчут. Последние дни Римской империи стали свидетелями нашествия гуннов, вандалов, остготов и вестготов, а в дальнейшем полуостров поочередно становился жертвой лангобардов, византийцев, франков и норманнов. Новые варварские интервенции начали угрожать полуострову теперь, когда он превратился в плацдарм для экспансионистских амбиций французских и испанских монархий. В грядущие 70 лет две эти супердержавы проведут несколько жестоких битв, которые войдут в историю как «итальянские войны».
Второе французское вторжение случилось вскоре после смерти Карла VIII. Его наследник, Луи XII, претендовал уже не только на Неаполитанское королевство, но и – через свою бабушку – на Миланское герцогство. Он захватил Милан в 1499 г. (что вынудило Леонардо да Винчи, только что закончившего «Тайную вечерю», бежать в Венецию и дальше, во Флоренцию). Спустя год Луи подписал мирный договор с Испанией, по которому Неаполитанское королевство делилось между ними. И хотя король Неаполя Федерико (младший брат Альфонсо) в спешке набрал 20 000 османских наемников, французские и испанские войска легко подмяли королевство под себя. А так как детали территориального раздела еще не были прописаны в договоре, союзники – что было неизбежно – скоро направили свои пушки друг на друга. Испанцы победили французов в 1503 г. и уже в 1504 г. полностью владели югом Италии, а также Сицилией и Сардинией.
Французы тем временем хозяйничали на севере Италии, со своей базы в Милане (которому предстоит еще не раз переходить из рук в руки в следующие десятилетия). И оттуда угрожали Венеции и иногда Риму. Юлий II, «воинственный папа», избранный в 1503 г., безуспешно пытался их выгнать под громким лозунгом fuori i barbari («изгоним варваров»). Его клич через несколько лет подхватил флорентиец Никколо Макиавелли, который в своем «Государе», написанном в 1513 г., жаловался, что в Италии нет «ни главы, ни порядка; она разгромлена, разорена, истерзана, растоптана, повержена в прах». И молил о приходе сильного лидера, доблестного и решительного государя, который «избавит ее от жестокости и насилия варваров» [34] [8].
Такой человек явится только через три века, в ближайшие же десятки лет разорение и разрушение продолжатся фактически в режиме нон-стоп. Непрекращающиеся столкновения будут периодически перемежаться с крайней жестокостью. Самый шокирующий эпизод – «Разграбление Рима» 1527 г., когда в город вторглись вышедшие из-под контроля германские и испанские наемники Карла V. Этот король, правивший
