на диван.
Я обнял ее одной рукой и притянул к себе. Ангелина доверчиво прижалась ко мне, а я в очередной раз подумал: скорее бы уже роды Ульяны! И хорошо, что время до них летело быстрее, чем я предполагал, иначе я бы просто свихнулся. Ну и тот факт, что она ждала двойню, тоже играл на моей стороне — кесарево сечение было назначено уже на днях.
— Не протрет! — откликнулась дочь, что лежала на ковре и, смеясь так заливисто, что это передавалось и нам с Линой, пыталась отстраниться от лижущего ее Кузи. — Мы скоро с мамой его выгуляем хорошенько, он и успокоится.
Я почувствовал, как Лина напрягается. Это ощущение передалось и мне. Сегодня у нас по плану был первый шаг к тому, чтобы вскоре мы все обрели свободу от Родниной и ее папаши.
— Все будет хорошо, — заверил я Ангелину, которая повернулась и посмотрела на меня.
— Обещаешь? — откликнулась она тут же.
Я уверенно кивнул и прежде, чем притянуть ее к себе и поцеловать, ответил:
— Обещаю!
* * *
— Подруга, ты какая-то не такая, — сказала мне Валька, с которой мы буквально упали, чтобы выпить травяного чая.
Я поджала губы и опустила взгляд в чашку. Причина этому самому определению «не такая» у меня имелась, но пока я не распространялась о ней никому.
Однако скрывать новости и дальше, тем более от лучшей подруги, уже не могла.
— Я беременна, — просто ответила ей, подернув плечами.
Валентина аж чашку от себя едва ли не отбросила, да так, что ее содержимое расплескалось по столику.
— Да ты что-о?
Она выдохнула эти слова и воззрилась на меня так, что я поняла: Валя очень за меня рада. Наши взаимоотношения с Сергеем мы не обсуждали, подруге было достаточно того, что она видела, насколько я счастлива с Громовым. А я… О втором ребенке от бывшего мужа не задумывалась, но, несмотря на предохранение, он получился. Теперь бы дождаться того момента, когда план Сергея будет воплощен в жизнь. Дождаться и дальше жить счастливо.
— Да, скоро два месяца как, — подтвердила я. — И пока Громов не знает. И принцесска тоже. Да и деду я не говорила, все потом…
Когда наступит это самое «потом», уточнять я не стала. Валя не знала нашу с Сергеем задумку, но после всего, разумеется, я ей обо всем поведаю.
— Ну хорошо, Лин… — ответила подруга и добавила: — И если вдруг сомневаешься и тебе нужно мое мнение — Громову можно доверять, я считаю.
Я улыбнулась Вале и кивнула.
— Да, я тоже так считаю. А теперь давай просто допьем этот чудесный чай и я поеду за Катей. Мы собираемся прогуляться.
Для воплощения в жизнь первого пункта нашего плана мы выбрали тихий сквер неподалеку от дома Громова. Катюша тоже была в курсе того, что должно было произойти вот-вот, и заметно нервничала. Это передавалось и мне, отчего я стала ощущать дрожь, что колотила все тело.
— Мам, идут! — сказала мне дочь, пока Кузя деловито обнюхивал цветочки и клумбочки.
Я нашла взглядом Громова, что сопровождал Ульяну, неспешно шагающую по тротуару. Он просматривался из сквера прекрасно, а когда Сергей приостановился и, взяв Роднину под руку, потянул к себе, сердце мое замерло на несколько бесконечных секунд, чтобы потом пуститься вскачь.
Губы бывшего мужа накрыли рот Ульяны, а тишину раскроил на части выкрик Катюши:
— Папа! Папа! Что ты натворил?
Даже зная, что все это игра, я чувствовала, какой болью пропитан голос дочери.
Громов резко отстранился от Родниной, на лице его бывшей невесты сначала появилось удивление, но оно очень быстро сменилось удовлетворением, когда Ульяна увидела, что мы с Катей стали свидетелями этой картины.
Еще мгновение, и Кузя понесся со всех лап в сторону Сергея и Родниной, а я, схватив дочь за руку, поспешным шагом удалилась.
Искренне надеясь, что все задуманное удалось и Ульяна поверила — мы с дочерью поражены тем, что Громов сблизился с матерью своих будущих детей.
Глава 12
Если бы вы знали, скольких моральных сил мне стоило провести несколько дней, оставшихся до кесарева сечения, вне моей семьи. Нужно было сделать все, чтобы Ульяна поверила мне и не передумала. Я планировал присутствовать при рождении сыновей, что Роднина восприняла едва ли не с восторгом.
«Обязательно выложим этот момент в сеть сразу, как они родятся!» — говорила она, искренне надеясь на то, что мы с нею теперь не просто вместе, но будем после растить сообща наших мальчиков.
С Катюшей и Линой я общался в формате коротких сообщений в мессенджере. Да и то они были сухими и лишенными эмоций. Я дико скучал по своим девочкам, но уже представлял, как мы совсем скоро встретимся и наперебой станем обсуждать то, что вот-вот станет достоянием общественности.
— Милый, ты только сначала покажи мне, как я там получусь, — попросила меня Ульяна, когда я прибыл в клинику, где она уже наблюдалась пару дней, готовясь к операции.
— Угу, — кивнул я притворно-рассеянно.
На деле же был сосредоточен на том, чтобы в кадр попало все. Весь момент появления близнецов от и до.
В операционной уже дежурили неонатологи — аж по два для каждого мальчика. Я расположился в изголовье, небрежно чмокнул Ульяну в лоб и начал съемку. О том, что она прямо сейчас выходила в прямой эфир, умолчал.
— Мы готовы к операции, — сказал хирург.
Пространство между Родниной и ее животом разделили при помощи специальной шторки, я приготовился ждать.
— Ой! — пискнула Уля, видимо, когда хирург сделал надрез. — Показалось, что щекотно, — хихикнула она и вперилась взглядом в то место, которое было над занавеской.
Хирург медлил, на его лице было написано задумчивое выражение. Конечно, он еще и не такое повидал, но я его в этот момент понимал. Он ведь наверняка изучил все о Родниной, он знал, что эти дети — плод вынашивания якобы наших с ней эмбрионов.
— У вас мальчик, — сказал он, вынув первого младенца и показав его Ульяне.
— Мама! Что это?! — вскричала она в тот момент, когда я усиленно снимал совершенно здорового и весьма крупненького… темнокожего мальчишку.
Причем настолько темнокожего, что он казался иссиня-черным.
— Милая, как ты могла?! — театрально вопросил я, повернув камеру к Родниной.
Надо было видеть тот ужас, что растекся по ее лицу. Она судорожно переводила взгляд с младенца на меня и обратно, моргала, как тупая корова, и едва не рыдала от шока.
Наконец, ребенка убрали, а нам продемонстрировали второго младенца. Точно такого
