же, угольно-черного, как и предыдущий.
— Это тоже мальчик, — озвучил врач уже бесстрастным голосом.
Он убрал ребенка и стал говорить с неонатологами на понятном лишь врачам языке, я же отстранился и взглянул на Ульяну с укором. И все это, естественно, тоже снимал на камеру и выводил в прямой эфир.
— Как ты могла? — повторил я то, что уже спрашивал до этого. — Почему не сказала, что предпочла мне какого-то другого мужчину? Настолько другого, что это видно невооруженным взглядом!
— Я не знаю, что произошло… Я не знаю, что произошло, — только и лепетала Ульяна, и в любой другой ситуации мне бы даже стало ее немного жаль, если бы я не напоминал себе о том, как она и ее отец поступили со мной и моей семьей.
Отступив, я сказал напоследок:
— Думаю, что на этом между нами все кончено…
После чего отключил камеру и удалился прочь из операционной. Никто меня останавливать не стал. Да я бы и не остановился.
Уже через несколько минут, стоило мне только выйти из клиники и сесть в машину, мой телефон стал разрываться от входящих звонков. На экране ожидаемо высветился номер Роднина, моего несостоявшегося тестя.
Сбросив звонок, я набрал Ангелину, и только когда услышал ее голос, почувствовал себя спокойно.
— Сереж… слушай… мне ее жалко, — сказала она, стоило только мне ответить.
Лина, мой ангел, которая даже в этой ситуации проявляла человечность.
— Ну, она сама во всем виновата, — пожал я плечами, после чего перевел разговор в более приятное русло: — Я собираюсь к вам. Как там Кузя?
Наше мохнатое чудовище сегодня утром забрал от меня дед Семен. До сего момента собака, которую сразу же невзлюбила Ульяна (оно и понятно, ведь Кузя чуть не затоптал ее после того самого поцелуя), находилась у меня. И была своего рода буферной зоной.
— Хорошо, — ответила Лина. — Скучает по тебе.
Она сделала небольшую паузу и прежде, чем я бы задал самый банальный в этой ситуации вопрос, добавила:
— И мы тоже очень скучаем. Приезжай.
Она положила трубку, и телефон тут же снова начал разрываться от входящих звонков. Причем делали их все — родители Родниной, сама Ульяна, и даже какие-то незнакомые люди. Среди всего представленного многообразия я выбрал отца Ули.
— Да, Михаил? Звоните поздравить меня с таким интересным отцовством? — спросил я у Роднина.
— Немедля удали эту запись! — рявкнул он в трубку. — Она распространяется в сети со скоростью света, но этот вопрос я решу! А ты должен удалить то, что наснимал!
Я неспешно вырулил на дорогу и взял направление к дому Катюши и Лины.
— Вы же понимаете, что именно вам нужно сделать и что мне пообещать, чтобы я стер запись со своего канала? — уточнил лениво. — Ну и надо ли говорить, что я отдам вам оригинал по прошествии времени и только когда буду уверен, что вы больше и на пушечный выстрел не подойдете ко мне и моим близким? И перестанете лезть грязными руками в наши дела?
В ответ раздалось молчание, после чего Роднин, видимо, уже понявший, что битва проиграна, зло выплюнул:
— Сученыш!
С моих губ сорвался смех, и перед тем, как положить трубку, я ответил:
— Помните об этом всегда.
После чего отключил звонок и поехал к тем людям, которых хотел сейчас увидеть больше всего на свете.
ЭПИЛОГ
Сергей
На какое-то время нам пришлось плотно обосноваться в поместье Алевтины, потому что шумиха вокруг рождения темнокожих близнецов Ульяны, не утихала еще долго. Разумеется, так как я стал одним из основных действующих лиц, меня и мою семью не задеть это не могло.
Ангелина качала головой каждый раз, когда я с восторгом рассказывал ей про то, как видео родов Родниной всплывало то тут, то там. Я, конечно, уже совершенно не прилагал к этому ни рук, ни ног, ни усилий. Сеть, в которую ролик попал моими стараниями, все делала за меня. Но Михаил тоже не сидел без дела — ему удавалось убирать видео почти сразу, как они появлялись на различных сайтах «желтой» прессы.
«Нет, Сереж, мне все же очень жалко и детей, и саму Ульяну, — говорила моя сердобольная Лина. — Родить и остаться без детей… Ужасно!».
Другого варианта ни я, ни Ангелина не рассматривали. Как-то самим собой разумеющимся был факт того, что Роднины избавятся от малышей, как от пятен позора. Мы частенько обсуждали это, собравшись за столом большой компанией — к Алевтине ездили с удовольствием и наши родные с друзьями, и просто те, кто стал постоянными клиентами их с Линой бизнес-проекта. Говорили и о Руслане, благодаря которому и произошла «врачебная ошибка». Вместо наших с Улей эмбрионов ей «случайно» подсадили генетический материал темнокожей пары, которая оставила своих замороженных крох, решив стать донорами.
И вроде все мне сейчас нравилось, кроме того, что я усиленно раздумывал над важной вещью: нам с Линой нужно пожениться снова. Однако, не представлял, что ответит бывшая жена на мое пожелание расписаться до того, как наш второй ребенок появится на свет.
Получилось же в итоге все довольно забавно — я просто однажды утром намекнул Ангелине, что было бы неплохо подать заявление в загс, а она просто ответила, что у нее как раз дела в городе, и если я ее отвезу, сможем заскочить на обратном пути и снова начать называться женихом и невестой.
Скрывая свой восторг по поводу того, что мне досталась самая лучшая женщина во вселенной, я просто ответил: «Конечно».
— Горько, горько, горько! — кричали гости на нашей свадьбе, которую решено было отпраздновать у Алевтины.
Здесь присутствовали только самые близкие и родные люди, но нам и не нужен был размах. Я наслаждался тишиной, которую, как известно, любило ходящее рядом счастье. Умилялся Катюше и Кузе, подолгу болтал (а иной раз и спорил) с дедом Семеном на кухне. И понимал, что из делового хваткого и в чем-то сухого человека превратился в самую настоящую размазню. В хорошем смысле этого слова, ведь с самыми близкими людьми всегда хочется быть мягким и даже слабым. Но одновременно сильным и готовым броситься на защиту всех и вся. В общем, во мне проснулся еще и философ.
— У меня для тебя сюрприз! — сказал я Лине, когда мы с ней нацеловались вусмерть, а гостям стало скучно постоянно подначивать нас на то, чтобы подсластить их жизнь.
— О, надеюсь — это массаж ног и больше ничего! — ответила жена, на этот раз настоящая, держась за аккуратный животик. — На большее
