и бокалами шампанского заключались сделки на миллионы.
Sinclair Solutions числилась в числе главных спонсоров, и моё появление было строго обязательным.
Я вошла с высоко поднятой головой — в чёрном платье: гладком, строгом, но с откровенным декольте между грудей и почти полностью открытой спиной. Это был один из моих любимых нарядов. Но стоило ступить в бальный зал, как я это почувствовала. Его. Мой взгляд нашёл Рэйфа с пугающей лёгкостью. Он стоял у дальней стены зала — расслабленный, уверенный, словно воплощение власти в идеально сшитом костюме.
Он улыбался. Та самая лёгкая, обворожительная улыбка, за которой скрывались сталь и острые края. А потом — его взгляд встретился с моим. Я заставила себя двигаться, обойти инвесторов, поздороваться с партнёрами. Каждое движение — безупречно отрепетированное. Но всякий раз, как казалось, что я вновь овладела собой — я ловила на себе его взгляд. И всё начиналось заново. Пульс срывался с ритма, и медленное, тягучее тепло скручивалось где-то внизу живота.
Под конец вечера я вышла на террасу — вырвать хотя бы минуту тишины. И именно тогда он подошёл. Я почувствовала его присутствие до того, как он заговорил.
— Ты была занята, — произнёс он тихо, и голос его звучал как угроза, завернутая в шёлк.
Я не повернула головы, продолжая смотреть на огни города:
— И ты тоже. Я узнала несколько фамилий с той флешки. Опасное у тебя окружение, Вон.
Он усмехнулся:
— Значит, ты всё-таки посмотрела. Я на это надеялся.
Я сжала челюсть:
— Ты знал, что я посмотрю.
— Конечно. — Он шагнул ближе, тепло его тела коснулось моей кожи. — Ты слишком любопытная, чтобы устоять.
— Мне не нравится работать вслепую, Рэйф.
— А мне известно, как ты любишь опасность. Голос его стал ниже. — Адела, ты из тех женщин, кого заводят угрозы. Мне это в тебе чертовски нравится.
Жар резко вспыхнул между бёдер. Слишком быстро. Слишком сильно.
— Дай угадаю, — начала я. — Тебя возбуждает всё то тёмное дерьмо, которое нравится и мне?
Он ухмыльнулся, легко повёл плечами: — Абсолютно. Но я отношусь к этому серьёзно. Вот почему ты решаешь, когда и где. Если всё правильно по ощущениям и ты не используешь стоп-слово — мы идём до конца. Пока я в тебе, мне плевать, какой у тебя фетиш.
Мои щёки запылали.
— Значит, ты такой же больной ублюдок, как и я?
Он повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло лёгкое удивление:
— Конечно. Именно поэтому я так упрямо хочу, чтобы ты была моей.
— Моей? — приподняла бровь. — В смысле… девушкой?
Его взгляд метался между моими глазами и губами, а потом неторопливо скользнул по всему телу.
— Всё, что ты захочешь. Но ни один мужчина к тебе не прикасается. Это — правило.
Я хмыкнула, глядя на огни города.
— Ладно. Но то же самое касается и тебя. Я не позволю тебе трахать других женщин.
— Даже не подумаю, — прошептал он.
Я обернулась. Встала прямо перед ним.
— Хорошо. Так с чего мне начать, Рэйф? Что я могу сделать для тебя в первую очередь?
— Всё. — Слово прозвучало мягко. Почти опасно. — Но прямо сейчас — у меня идёт поставка. Ценная. И мне нужно быть уверенным, что никто… — его рука поднялась, убирая с моего лица выбившуюся прядь, — …не прикоснётся к тому, что принадлежит мне.
Воздух между нами стал плотным, натянутым.
— А что будет, если кто-то всё-таки попробует? — прошептала я.
Он медленно, со злой лаской убрал ещё один локон с моего лица.
— Они будут… казнены.
У меня пересохло в горле, но я не отвела взгляда. Интересно, сколько мужчин он уже убил. Наверняка слишком много.
— То есть ты предлагаешь мне лечь в постель с опасным человеком?
Его глаза потемнели:
— Ты уже легла.
— Технически, это была не постель, — буркнула я, собираясь отвернуться.
Но его рука перехватила мою, резко притянув меня к себе — к его телу, безупречно облачённому в дорогую ткань. И в ту же секунду в животе вспыхнул огонь.
— Ты всё ещё голодна, маленькая лань, — прошептал он мне в ухо. — Зачем делать вид, что это не так?
Его дыхание коснулось кожи — тёплое, грешное. Сердце сбилось с ритма.
Меня раздражало, что тело реагировало быстрее разума — резкий вдох, то, как пальцы сжались на его груди, хотя я должна была его оттолкнуть. Но Рэйф обладал талантом превращать сдержанность в невозможность. Он одержим мной. И стоило признать — я чувствовала то же самое.
— Я не притворяюсь, — сказала я, голос ровный, несмотря на огонь, клокочущий под ним. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что меня можно так легко купить.
Он усмехнулся.
— Я не собираюсь тебя покупать… — Его пальцы скользнули по моему запястью, обрисовывая тонкую линию пульса. — Когда я намерен тебя забрать.
Это слово пронеслось сквозь меня, ударив в самую глубину. Но я не дала ему увидеть, как оно сработало.
— Допустим, я тебе помогу, — сказала я осторожно. — Что именно я должна защищать в этой поставке?
Улыбка на его лице не исчезла, но во взгляде вспыхнуло что-то острое.
— В основном — наркотики. Кетамин, MDMA. То, что твоя система более чем способна укрыть.
— А если я скажу «нет»?
Он наклонился ближе, и его голос стал шёпотом, прямо на моей коже:
— Всё, что тебе нужно — просто не подпускать посторонние глаза к нашим разговорам. Тебе не нужно делать ничего физически. Только то, в чём ты лучше всех. В его глазах сгустилась тьма, и на долю секунды она вырвалась наружу. — И ещё… ты должна знать. Я не разрушаю то, что собираюсь удержать.
Его слова ударили по мне сильнее пощёчины, оставив меня в ступоре. Как, чёрт возьми, я умудрилась наткнуться на своего буквального мужчину из фантазий? Высокий. Тёмный. Опасный. Властный. Развратный. Идеальный.
— Дай мне одну причину, — бросила я с вызовом, подняв палец. — Одну, чтобы ступить в этот огонь с тобой.
Глаза Рэйфа вспыхнули, он наклонился ближе, его губы в считанных миллиметрах от моих.
— Потому что никто другой никогда не узнает тебя так, как я. Никто не будет трахать тебя так, как я. И ни один из этих мудаков не убьёт ради тебя.
Я сжала челюсть:
— Почему ты бы убил ради меня? Ты едва меня знаешь.
Он хрипло усмехнулся:
— Знаю больше, чем тебе кажется. И знаю, что ты — та самая женщина, которую стоит хотеть.
Я вздохнула, понимая, что сопротивляться этому влечению — почти невозможно.
— Ладно.
Медленная, хищная улыбка скользнула по его губам — и у меня внутри всё перевернулось.
