доме. С мокрой головой и бутылкой воды из холодильника уютно устраиваюсь на диване. В руке смартфон. Что там нового в неспокойном мире?
Касаюсь дисплея, в верхней строке мерцает незнакомый символ. Не сразу понимаю, что это не спам. Пришло сообщение на электронную почту, которая больше года работает в спящем режиме. Е-мейл оставил Коршунов перед решающей схваткой с высокопоставленным врагом в Сочи. В итоге мы победили. Мне дали уйти. Я покинула Россию и стала богатой, а Коршунов исчез.
Более ста миллионов долларов моего заклятого врага достались мне.
Я открываю сообщение и глазам не верю: «3−2–1». Это наш условный код с Куратором, получив который я должна срочно выйти на связь! Данный мейл знает только Коршунов, за все время здесь не было ни одного сообщения. Он разыскивает меня!
Миг радости сменяется сомнением. А вдруг, это не он? Как проверить? В Конторе, на которую мы работали, могли знать о коде. Но есть то, о чем они не догадываются!
В ответ я отправляю вопрос. «Полное имя моего любимого азиата?» Непосвященному трудно догадаться о каком азиате идет речь. А уж про имя и подавно!
Ответ приходит почти сразу. «Елпидифор Дормидонтович Краснокнижный».
Я чуть не роняю телефон. Так зовут мою среднеазиатскую черепашку, оставшуюся в России у сына. Мы называем его Пифик от полного имени Елпидифор. Об этом можно догадаться. Но отчество Дормидонтович досталось Пифику позже, я его употребляю очень редко среди самых близких. А фамилию Краснокнижный добавил Коршунов, когда узнал, что среднеазиатская черепаха занесена в «Красную книгу». Об этом знают всего двое: я и Кирилл!
Буря чувств накрывает меня. Кирилл жив! Он использовал секретный канал связи и код. Как положено, я отвечаю знаками: «+» — информация принята положительно, и «?» — жду указания.
Новое сообщение. «Я в плену. Меня освободят, если ты передашь послание».
На нашем жаргоне «послание» — это пуля от заказчика к цели, которую доставляю я. Он пишет «если», сомневается, но я готова! Жду указаний и отправляю знак «?». Через пару минут приходит фотография молодого военного с надменным взглядом и жиденькой бородкой, дополненная текстом. «Позывной Чеснок. 0. 15. Манефа, Харьковская область».
Цель обозначена — некий Чеснок. Степень 0 означает обнуление, ликвидацию. У нас еще применяется 1 — ранение, и 2 — запугивание. Следующее число означает срок исполнения заказа — 15 дней. Затем адрес, где находится цель. Место вызывает тревогу. Это же Украина, где идет гражданская война. Я на другом конце света. Мне предстоит приехать в новое место, достать оружие, выследить цель и подготовиться. И всё самой. Коршунов, мой бессменный Куратор, в плену, он не поможет. Но выбора нет. Разве я откажусь от спасения любимого.
И я отвечаю: «+».
После этого сообщения прерываются. Предыдущие я должна запомнить и удалить безвозвратно. Таковы наши правила. Следующий сеанс связи после выполнения заказа.
Несколько минут будоражит радость — Коршун жив! Спешу поделиться новостью с его дочерью. Звоню Татьяне Коломиец.
— Кирилл жив! Он на Украине.
— Мой отец?
— Да! Да!
— Как?
— Он в плену. Не знаю у кого, но есть шанс его вытащить.
Я делюсь данными о заказе. Мы вместе осмысливаем новую реальность. Журналистка находит дополнительную информацию.
— Чеснок возглавляет националистический батальон «Сечь», — с тревогой сообщает она.
— Это проблема?
— Батальон выполняет самую грязную работу, расправы и убийства сходят им с рук.
— Почему?
— Запугивание несогласных выгодно новой украинской власти.
Вот так проблема! Ликвидировать главаря националистического батальона будет непросто. Обычно я работаю одна, но на кону жизнь Кирилла, у меня нет права на ошибку.
— Мне нужен помощник, — говорю я.
Татьяна рвется спасать отца:
— Я приеду корреспондентом в Киев или Харьков. Что надо делать?
— Помощник с боевым опытом, — уточняю я.
Ее пыл угасает:
— Мужчин из России на Украину не пустят. Особенно с боевым опытом.
— Никого?
— Разве что старика или инвалида.
Меня осеняет:
— Спасибо за подсказку.
Глава 23
Через три дня я прилетаю в Киев транзитом через Минск. Упитанный пограничник с двойным подбородком, придавливающим воротник форменной рубашки, недоверчиво изучает мой российский загранпаспорт, а я, шикарно одетая загорелая дамочка, восторженно улыбаюсь:
— Здравствуйте! Я гражданка мира. Хочу посмотреть свободную Украину!
Штамп о выбытии из РФ в марте 2014-го, визы разных стран и двухнедельная бронь в пятизвездочном отеле в центре Киева весомый аргумент для охранника «незалежной». Меня пропускают.
Возвращая паспорт, пограничник, чуть морщась, советует:
— Коли есть гроши, купите себе другое гражданство, а с этим поосторожнее.
Всего два года назад я скрывалась в Киеве от влиятельного генерала, желавшего меня уничтожить. Тогда это был чистый зеленый город с заносчивой убежденностью жителей: наш древний Киев круче отсталой Москвы. Сейчас снисходительная заносчивость трансформировалась в показные вышиванки и ненависть к москалям. В центре города из окна такси я вижу митингующую толпу с самодельными плакатами и озверелыми лицами.
— Чего они хотят? — спрашиваю таксиста.
— Шоб донецких перевешали, — равнодушно отвечает он. — И шоб москали сдохли.
В отеле бордовый паспорт с двуглавым орлом вызывает брезгливую гримасу на лице молодой симпатичной служащей. Пятьдесят евро «на донаты армии» немедленно делают ее миловидной фокусницей — купюра исчезает со стойки.
Вечером в баре отеля я встречаюсь с Татьяной Коломиец. На ее груди красуется бейдж журналистки польского радио, а плечо оттягивает кофр с фотоаппаратурой.
— По-другому никак, — поясняет она. — Я из Калининграда в Польшу часто моталась, разговорный язык знаю, ну и придумала европейское прикрытие. Сегодня на митинге была.
— Против донецких?
— Против Минских соглашений. Требуют вернуть Крым, Донбасс и Ростов с Кубанью.
— А москалей перевешать, — вспоминаю я слова таксиста, воспринимая их как черный юмор.
— Долго и хлопотно. Есть более эффективный способ, — спокойно отвечает журналистка.
— Какой же?
— Смертельный вирус! — Татьяна сверкает улыбкой и то же самое советует мне: — Вы улыбайтесь. Мы избалованные подружки, радующиеся встрече.
Притворяться мне не привыкать — часть профессии. С милой улыбкой заказываю дорогое шампанское с красной икрой. Мы пьем, искрим глазками, а Таня вполголоса рассказывает:
— Есть данные, что в Манефе Харьковской области на территории бывшей свинофермы работает секретная лаборатория. Руководят американцы. Разрабатывают биологическое оружие против русского этноса.
— Поясни.
— Русские умирают, а американцам вирус нипочем. Для них есть вакцина.
— Зачем это украинцам, они тоже пострадают. Этнос один!
