инвалидом. Вид сепаров с Донбасса тикают. Я на зиму в квартире, а их в свой будинок пустила.
Рябина опускает взгляд на диковинный протез:
— Воевал?
— Да не! От донецкой гранаты.
— И где такие делают?
— Импортный. Всё продали, чтобы заплатить.
— В Манефу зачем?
— Переждать, пока доча в Европе устроится и нас к себе заберет. Тут дешевле.
Рябина осматривает пикап и требует:
— Шо в кузове? Показывай!
Я выплескиваю возмущение на Ганну:
— Витя, нам тут не рады. Едем дальше! Чем дальше от Харькова, тем дома дешевле. Верните деньги!
Ганна уже спрятала доллары и не собирается с ними расставаться. Она переводит стрелки на Рябину:
— Пан командир, ты давай там у себя командуй. С ними я вже домовилася!
Ганна сует мне в руки ключи от домика и исчезает за проходной. Я сажусь за руль и завожу двигатель. Рябина удерживает дверцу, заглядывает в салон и повторяет:
— Сами откроете или бойцов позвать?
Я мило улыбаюсь, лихорадочно соображая, что делать? В кузове винтовка, пистолеты, гранаты и что там еще прикупил Брагин. Если националист увидит наш арсенал, нам конец! Выхода нет — я безоружна.
Изображаю растерянную простушку:
— Товарищ начальник, зачем вам? Там моя грязная одежда.
Краем глаза слежу за Брагиным. Может он что-то придумает?
— Товарищ⁈ — кривится Рябина, опускает руку на кобуру с пистолетом и требует: Открывай!
Крюк сжимает-разжимает стальные пальцы, как перед сложным выбором — привычка здоровой руки передалась протезу. Он выходит из машины и правой рукой поднимает крышку кузова. Мои нервы на взводе. Рябина заглядывает в кузов и указывает стволом пистолета:
— Сумку расстегни.
Брагин секунду медлит. Я готова рвануть с места, как только он применит встроенный в протез электрошокер.
Глава 27
Фууу — можно выдохнуть. Опасность позади. Меня отпускает. Киваю на бионический протез Крюка:
— Я была уверена, что ты его шокером уложишь.
Погони нет, я не спешу, веду машину плавно. Мы возвращаемся к домику Ганны Бульбы. Брагин показывает во двор:
— Пока ты была в туалете, я спрятал винтовку и боеприпасы за дровами. Там и там.
— Чуйка не подвела, — хвалю я.
— У нацика чуйка на доллары. Он забрал деньги из твоей сумки. Поблагодарил за донаты на батальон, сволочь.
— Это были деньги за пикап. — Я давлюсь смехом. — Теперь, если два Миколы сунутся, отправлю их прямиком к Рябине.
— Круговорот долларов среди бандеровцев, — поддерживает веселый тон Брагин.
Легкие шутки ненадолго расслабляют нас. После обустройства в деревенском доме приступаем к мерам безопасности. Прежде всего изучаем пути отхода из дома. Как в дверь, так и через окно. Как в пешем порядке, так и на пикапе. Крюк перекатывает бочки по участку и складывает стопки дров так, чтобы за ними можно было укрыться при бегстве в лес. Я ставлю пикап капотом к выезду и ослабляю петли на старых воротах, чтобы снести их при таране.
— Сколько у нас дней на подготовку? — спрашивает Крюк.
— Из пятнадцати, по условиям заказа, осталось десять.
Оба понимаем, что откладывать операцию до последнего дня нельзя.
— Неделя есть, — решает Крюк.
Следующие три дня мы ходим по магазинам и местным лавкам. Покупаем то одно, то другое, делаем покупки и вместе и по одиночке, жалуясь продавцам: сколько всего надо, чтобы обустроить быт на новом месте. Выбираем улочки в районе биолаборатории. Главная задача — засечь автомобиль командира нацбата «Сечь» Чеснока и выяснить график его передвижения.
Первая часть задачи решается легко: Чеснок использует два черных джипа с символикой батальона «Сечь» на дверцах. На четвертый день выясняется, что он прибывает для проверки батальона в биолабораторию либо утром, либо к обеду.
Крюк имитирует прокол колеса пикапа и долго возится на перекрестке, через который неизменно проезжают джипы нацбата. Затем дома делится дерзким планом:
— На перекрестке машины тормозят. Бросаем гранаты под колеса и расстреливаем из всех автоматов.
Я возражаю:
— Крюк, у меня заказ на одну цель, а ты предлагаешь устроить бойню.
— Против бандеровцев! С ними так и так воевать.
— Нет гарантии, что Чеснок будет ликвидирован. Джипы одинаковые, стекла затонированы, он может ехать в любом из двух.
— Твои мысли? — сдается бывший спецназовец, обученный боевым операциям.
— Чеснок выходит из машины за забором биолаборатории. Туда нам не попасть. Снять пулей на расстоянии можно только сверху. Наиболее удобная точка — старая водонапорная башня. — Я показываю значок на электронной карте поселка и измеряю расстояние. — Биолаборатория в пределах четырехсот метров. Рабочая дистанция.
Накануне мы проходили мимо кирпичной водонапорной башни и заглядывали внутрь. В эпоху скважин и насосов башня заброшена, проникнуть в нее не составило труда. Я поднималась на самый верх и оценила обстановку.
Крюк понимает логику снайпера, задумчиво кивает и размышляет:
— Башня на виду. Залезть придется с ночи. И долго ждать.
— Ожидание — мое второе имя.
— Там высоко и нет половины ступеней, — беспокоится напарник.
— После ликвидации — спуск по тросу. Нужен пояс и карабины.
— Я сделаю, — заверяет Крюк.
Мы оба знаем: снять цель — не большая проблема. Главная проблема — уйти живыми от погони. Мы не в большом городе, где можно затеряться, а в логове врага. И работаем против главаря батальона.
— Пикап поставим у магазина ближайшего к башне, это не вызовет подозрений. — Брагин показывает знак магазина на карте. — Вырвемся из поселка по этой улице и погоним по проселочной дороге через деревянный мост. Мост я заранее заминирую, проскочим и подорвем. Будет время оторваться.
Взрывы мне не по душе, но идея здравая, и я соглашаюсь с планом. Пока Крюк прикидывает, где и как мы перейдем границу, я отвлекаюсь на звонок Татьяны Коломиец. Она взволнована:
— Вы можете говорить?
— В чем дело? — начинаю волноваться я.
— Через знакомого военкора я узнала странную вещь. Если Коршунов жив…
— Он жив! — убеждаю я.
— То он в плену батальона «Сечь», — договаривает журналистка.
— Почему?
— Его группу послали на штурм биолаборатории в Манефе. Был бой. Неудачный.
— Кирилл отбывает срок в нашей колонии, — настаиваю я.
— Ему дали шанс искупить вину.
Вот это новость! Я была уверена, что одиозного боевика заказала наша Контора, на которую я работала. Они пошли на сделку, зная мои способности. Циничный расчет: они
