Ксюша. — И тогда дела у его отца шли куда лучше, чем сейчас. Влад скандалил с ним, требовал отчетов, куда уходят деньги и следил за счетами. Валентин Самсонович не очень умным был, раз нанял каких-то гопников, которые нажрались для храбрости и при виде девки забыли о том, что должны были сделать.
Из-за поворота выезжает черный внедорожник, который паркуется в кармане на противоположной стороне дороги. Съеживаюсь, когда из него выскакивает мрачный Влад. Ксюша опять всхлипывает. С надеждой, которая отзывается в моем сердце болью.
Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать
Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать
Влад даже взгляда не кидает на испуганную и бледную Ксюшу. Обходит машину.
— А еще я родила, — шепчет она в тот самый момент, когда Влад распахивает дверцу.
— Что?! — охаю я.
— На выход! — в ярости рявкает он.
Я перевожу загнанный взгляд с Ксюши на Влада, чье лицо искажено гримасой злобы и презрения.
— Она родила, — шепчу я. — Вам надо поговорить.
— Не от меня, — хватает за плечо и выволакивает на улицу. — Если я сказал на выход, то, значит, на выход.
— А если от тебя?! — Ксюша выскакивает из машины и в отчаянии смотрит на Влада. — Если он твой?!
Отворачивается, сжимает кулаки и медленно выдыхает через нос, как очень злой дракон. Бледный, глаза горят в чистой ненависти, и я касаюсь его плеча:
— Влад…
— Он даже не от Павла, — разворачивается в сторону Ксюши. — Сень, сядь в машину и исчезни из моей жизни.
— А от кого тогда? — я в недоумении смотрю на Ксюшу, будто на свете нет других мужчин кроме Влада и Паши.
— И знать не хочу, — цедит сквозь зубы.
Стискивает запястье до боли и тащит к внедорожнику, за рулем которого сидит виноватый Олег.
— Влад! — вскрикивает Ксюша и бежит за нами. — Владик! Прости меня! Прости!
Оглядываюсь, и она падает на колени прямо в лужу и воет. Влад останавливается, закрывает глаза и выдыхает:
— От кого твой ребенок? С кем ты еще снюхалась, Ксения?
Голос холодный и полон затаенной угрозы.
— Не говори, — едва слышно отзываюсь, — он его убьет.
— Поли, — рычит Влад. — Помолчи, пожалуйста.
— И как ты узнал, что он не твой? — хватаю его за полы пиджака и вглядываюсь в напряженное лицо. — Я поверю, что Павел мог ее соблазнить, но чтобы…
— Вот что ты такая заноза? — сжимает мои запястья и шипит в лицо. — Во-первых, Полина, собрать материал для теста ДНК-а не составит труда для любого заинтересованного в нем вопросе. Во-вторых, это не твое дело.
— Мое!
— С какого перепугу?
— Я твоя жена на неделю! — стискиваю пальцы на его пальто крепче. — Наслаждайся не только привилегиями, но и… но и…
— Но и? — сердито щурится Влад.
— А какое слово будет антонимом для привилегии? — я неловко улыбаюсь.
И мы почему-то смотрим на Ксюшу, которая уже не воет, а только носом шмыгает.
— Не знаю, — сипло отвечает та.
— Короче, все твои дела — на неделю мои дела, — я смериваю его негодующим взглядом. — От жены секретов нет и все сложные моменты тоже с ней оговариваются. Иначе что это за брак?
— Поли… — скрипит зубами Влад. — Не выводи меня из себя. Я на грани.
— Неужели разводимся?
Олег тем временем в любопытстве опустил стекло и с интересом наблюдает за происходящим, сунув в рот сигарету. Ксюша поднимается с колен и хмурится:
— Что… у вас за отношения?
— Поговори с ней, а? — с надеждой всматриваюсь в его злые и удивленные глаза. — Спокойно и как взрослые люди.
— Зачем мне это?
— Она твоя бывшая и натворила дел, — слабо улыбаюсь, — но в отличие от твоей семьи ей больно, Влад.
— Она лживая сука.
— И лживые суки могут чувствовать вину. Возможно, тебе надо прийти к прощению?
— А ты бы Павла простила, разрыдайся он на коленях перед тобой? — вскидывает бровь.
Я молчу. Кусаю губы и шепчу:
— Вероятно, я его уже простила и осознала тот факт, что он плохой человек, поэтому и злости у меня сейчас к нему нет. Вчера была, а сегодня уже нет. Простить это не о том, чтобы принять человека обратно, — хмурюсь и добавляю, — но ты имеешь право обижаться.
— Да ты что?
— Да, современные психологи признают право на обиду, но это в том случае если ты ее проработал. Как-то так.
— Поли, — Влад приподнимает брови, — что ты за бред сейчас несешь?
А еще психологи в интернете говорят, что важны объятия даже для взрослых и суровых мужиков, поэтому я решительно вздыхаю и обнимаю Влада, прижавшись щекой к его груди.
— Если не от тебя и не от Павла, — подает голос Ксения и я улавливаю в ее голосе капризные нотки, — то от Вени.
Влад весь напрягается, и я его стискиваю в объятиях еще крепче, будто хочу его раздавить.
— Поли…
— Да начхать на Веню, кем бы он ни был.
— Олег! — повышает голос Влад, и его цепной пес бежит к нему на помощь.
Оттаскивает меня от Влада, а я кричу:
— Я как твоя жена против того, чтобы ты калечил Веню!
— Да поздно уже, — ослабляет галстук. — Мертв Веня давно.
— Что?! — взвизгиваем я и Ксюша, которая после испуганного вопроса прячет лицо в руках и опять рыдает.
Падает на колени, и Влад шагает к ней, но уже без гнева. Устало и обреченно. Помогает подняться.
— Да хорош отбиваться, тигрица, — Олег заталкивает меня в машину. — Я же все равно сильнее.
Замираю, наблюдая, как Влад подает Ксюше платок и усаживает в ее хэтчбек, а затем сам в нем скрывается, зыркнув на свой внедорожник.
— Если это тот Веня, на могиле которого мы были, — Олег плюхается за руль и щелкает зажигалкой, — то он сторчался.
— Сторчался?
— Угу, — затягивается и выдыхает дым в окно, — передозировка. Вот радость старикам будет. У них есть внук.
— Друг, что ли? — приглаживаю волосы.
— Ага, еще
