сшила в кратчайшие сроки Таня. И ведь вышло просто замечательно. Ей бы в какой-нибудь модный салон устроиться, а не в деревне под каблуком престарелой бандитки сидеть.
Остальных гостей я не знала. Партнеры по бизнесу, подозрительные типы с суровыми лицами и холодными глазами. И каждый одарил нас долгими тостами, а Олег даже несколько песен спел. Конечно, это был шансон о любви. После и тетя Зоя к его концерту присоединилась.
Ни Паши, ни родителей Влада не было. Потом я узнала, что Влад их отправил на перевоспитание в тайгу. В глухую деревню к одному из своих знакомых, который взял их в оборот и теперь они у него работают батраками. Жестоко, учитывая, что перед ссылкой Влад открыл “отцу” тайну, что между ними нет никакого родства.
Наверное, ему не стоило менять имя и фамилию, но Влад лишь вздохнул в ответ и заявил, что ему в любом случае надоело быть Гошей, Геге, Гогой или Горей. И ему было важно воскреснуть, потому что Бурьян не тот человек, который верит в любовь и семью.
Ксения, бывшая Влада, вышла замуж. Открыточку прислала и длинное письмо, в котором с ним эмоционально попрощалась, но постскриптум написала, что не теряет надежды, ведь она будет любить его вечно и, может, в следующей жизни…
— В следующей жизни мне есть кого искать, — сказал тогда Влад, смял письмо и с угрозой посмотрел на меня. — И найду.
Он купил тот самый дом, на который я по глупости тыкнула пальчиком. Жуткий и помпезный дворец из мрамора и стекла, но я отговаривать не стала, потому что я опять заупрямилась. Я ведь не тот человек, который не обдумывает свой выбор. Да, я знаю, у меня есть проблемы, но через пару месяцев и привыкла к уродливой роскоши и теперь она кажется мне даже милой и уютной. И да, мраморная голая девица отлично вписалась в интерьер гостиной, будто всегда там стояла. Короче, мы купили дом для статуи, которая стала молчаливым членом семьи. И я ей подарила имя. Марфа.
Олег периодически поднимал вопрос о своем увольнении, а Влад ему твердо и зло отказывал. И каждого забавляла эта игра в обычных людей. И ведь основательно так играли, потому что Олег для меня все равно остался водителем, который жутко устал от капризов босса.
Я родила девочку. Милую чернявую Сонечку с сердитыми глазами Влада. Олег даже удивился тому, что младенец, который еще не умел голову держать, на всех недовольно зыркал, кроме мамочки и папочки.
Через два года я подарила свету Матвея, который тоже всех пугал серьезными взглядами и недовольными покряхтываниями вместо криков, которым его научила Соня. Она очень старалась, потому что мама сильно волновалась, что с сыночком что-то не так, раз он не умеет вопить. Матвей к году вошел во вкус, и его рыдания были слышны, наверное, и в Тайге.
Влад проявил чудеса терпеливого и любящего отца, который основательно подходил к разрешению каждого детского конфликта. Он вел беседы, мирил и напоминал, что в этом мире нет никого ближе, чем сестра и брат. Вникал в каждую деталь ссоры и жалобы.
Если Матвей по праву младшего ябедничал на сестру, то собирался мини-совет у статуи танцующей Марфы, на котором выяснялись подробности произошедшего. Иногда тихие разговоры Влада с упрямыми и обидчивыми детьми затягивались до часу. В общем, никакого шанса на попытку из детской вредности оговорить брата или сестру в поисках любви. Если вина была обидчика или обидчицы доказана, то следовало примирение и извинения.
Через какое-то время Соня и Матвей после ссор сами начали приходить к Марфе на примирение. Влад научил их взаимодействовать друг с другом и делиться эмоциями. В том числе и негативными. Они проговаривали злость и обиду друг на друга. Я понаблюдала со стороны и потребовала того же от Влада. Теперь и мы иногда идем к Марфе и беседуем. После одной такой беседы ночью я забеременела Глебом. И у него тоже папины глаза.
* * *
— Доктора вызывали? — Влад распахивает дверь ванной комнаты и приваливается к косяку.
Поперхнувшись собственной слюной, прижимаю ежедневник и ручку к груди с круглыми глазами. На шее у моего супруга стетоскоп, а сам он одет в белый халат нараспашку, а на трусах — красный крест. Прямо на причинном месте. Откладываю ежедневник на тумбу:
— Возможно… — я обескураженно сглатываю, — вызывала.
— На что жалуемся? — Влад вскидывает бровь.
— Доктор… — я смущенно приглаживаю волосы.
А я не знаю на что пожаловаться, потому что мысли разом вытекли из головы, и я взгляда не могу отвести от напряженного пресса невероятно сексуального “доктора”. Его появление оказалось слишком внезапным.
— Доктор, — повторяю я и встаю с кровати. — Мне точно что-то беспокоит, но я не знаю что.
— Тогда приступим к осмотру? — окидывает меня темным взглядом и делает шаг. — Раздевайтесь.
Я сбрасываю к ногам шелковую сорочку, а Влад с улыбкой вдевает стетоскоп в уши. Он внимательно слушает мое дыхание, сосредоточенно ощупывает во всех местах и шепчет, прижавшись к спине:
— Есть у меня догадки, что именно вас беспокоит, — скользит ладонью по животу к лобку.
— Это серьезно, доктор? — сипло спрашиваю я и закрываю глаза.
— Очень.
— И что же делать?
— Вам требуется немедленное и глубокое зондирование, — пальцы проскальзывают между набухших зудящим желанием складок, — чтобы я поставил точный диагноз.
— Если другого выхода нет…
— Его нет, — касается языком мочки и давит на клитор под мой стон. — Состояние критическое.
Валит на кровать и одним глубоким толчком берет меня, зажав ладонью рот. Нетерпеливые и резкие фрикции отзываются во мне сладкими спазмами, которые судорогами охватывают тело. Глухой рык Влада, и через несколько секунд он лежит на спине и тяжело с томной хрипотцой вздыхает:
— Через неделю горничная должна прийти. Очень ее жду.
♥♥♥Конец♥♥♥
