мои занимает.
Как я умудрилась попасть в такую нелепую ситуацию? И ведь я вынуждена выслушивать воздыхания Влада, потому что я в уязвимом положении.
— Ворвалась в мою жизнь, как ураган, — шепчет на ухо и что-то нанизывает на безымянный палец. — И, кстати, Поли…
Достает смартфон, приобнимает меня и листает фотографии красивых больших домов, которые напоминают дворцы или резиденции:
— Какой?
— В смысле?
— Дом не могу выбрать, — хмурится. — Не пристанет семейному человеку жить в отеле.
Как мило. Он уже и гнездышко выбирает для будущей семьи. Медленно выдыхаю через нос. Он не увидит моих слез, поэтому тыкаю пальцем в фотографию белого дома в окружении высоких деревьев и с идеально стриженным газоном перед массивным крыльцом с колоннами. Напоминает каменный торт.
— Неожиданно, — Влад вскидывает бровь. — Почему он?
Да откуда я знаю? Просто наугад выбрала, чтобы отстал. Прикусываю кончик языка. К горлу подкатывает ком тошноты и слез.
— Немного вычурно, нет? — листает фотографии комнат, интерьер которых пугает количеством позолоты, лепнины и хрусталя.
— У тебя мраморная статуя есть, — зло шепчу я, глядя перед собой. — Отлично впишется.
— Действительно, — хмыкает. — Я об этом не подумал.
Складываю ладони на коленях одну на другую и что-то чувствую под пальцами. Опускаю взгляд и недоуменно смотрю на кольцо из белого золота с огромным сверкающим брюликом на безымянном пальце.
— Что это? — спрашиваю я.
— Кольцо, — Влад внимательно изучает фотографии. — Да, статую поставлю в гостиной. Я привязался к этой даме.
— Кольцо?
У меня в голове вакуум. Я отпела до состояния инфузории. Спроси меня сейчас, сколько будет два плюс два, я не отвечу.
— Да, кольцо, — Влад кивает, прячет телефон в карман пиджака и вглядывается в лицо. — Неужели большевато?
Проворачиваю кольцо на пальце и качаю головой:
— Нет. Мой размер.
— У Олега наметанный глаз, — Влад улыбается и смахивает с моего лба локон.
— Зачем мне кольцо? Откупиться хочешь, чтобы я внезапно не появилась и твою семейную жизнь не попортила?
— Моя семейная жизнь будет очень сложной, — смеется Влад. — Мне уже страшно, Поли, но лучше пусть будет сложно, чем тоскливо. И от любви не откупиться.
Я перевожу взгляд на кольцо. Я слышу, как в моей голове прокручиваются шестеренки, запуская мыслительный процесс. Очень подозрительное кольцо. С такими кольцами делают предложения руки и сердца. опять всматриваюсь в глаза Влада, а они спокойные и полны теплоты.
— А… — я сглатываю и шепчу, — как зовут твою невесту?
— У нее красивое и нежное имя, — ласково улыбается Влад и выдыхает в губы. — Полина.
И подскакиваю на ноги, а Влад рывком за запястья возвращает меня на софу и прижимает к себе:
— Поздно дергаться.
Меня трясет в мелкой дрожи, а по щекам текут горячие слезы. Это не страх. У меня вспыхивает в груди радость, но ее тушит сомнение и тревога.
— Не надо…
— Надо, — меланхолично отзывается Влад.
— Не надо… на мне… из-за ребенка… нет…
— Я бы появился и без него, Поли, — поглаживает по плечу и целует в шею. — Может, чуть позже, но пришел бы. Постучал бы в твою дверь. Ты бы ее не открыла и тогда я бы ее выломал. Затащил бы тебя в свое логово и больше бы не отпустил.
— Ты меня выгнал, — я обиженно всхлипываю.
— И ждал каждый день, — зарывается носом в волосы и жарко выдыхает. — Ждал, Поли… Как ни одну женщину…
— В костюме горничной, — слезы катятся к линии челюсти, обжигая кожу.
— Я не должен был тебя прогонять, но я испугался, — его голос вибрирует в сердце отчаянной нежностью. — Ты ведь могла сделать мне очень больно. Ты права, я негодяй, потому что быть негодяем легко, но я готов к сложностям, если ты будешь рядом. А ты будешь?
И я хочу быть рядом, но страшно, потому что и мне Влад может сделать больно. Если ему легко быть негодяем, то я предпочла быть отстраненной одиночкой, которая бы сейчас вскочила и убежала.
— Я не достоин быть отцом и мужем, — говорит едва слышно, — но… Поли, я хочу семью. Хорошую и крепкую семью, которой у меня не было. И я хочу ее с тобой. Ты сможешь меня направить, подсказать и, возможно, любить?
Вздрагиваю и вглядываюсь в его глаза, а в них тихая надежда, которая сжигает мою душу отчаянной привязанностью. Как я могу сейчас сбежать?
— А я… — слова застревают в глотке, и с рыданиями утыкаюсь ему в грудь, — люблю!
Влад молча стискивает меня в объятиях и прижимается щекой к моей макушке. Тяжело и судорожно выдыхает. Его сердце гулко и часто бьется.
— Я люблю тебя, Поли, — хрипло шепчет. — Ты будешь моей женой и матерью моих детей?
— Буду, — сдавленно отзываюсь я, заливая рубашку Влада слезами. — А я… я…
Мне надо признаться ему в страшной тайне, которая плавит язык.
— Что? — напряженно спрашивает Влад.
— Я… — шмыгаю и вою ему в грудь, — искала платья горничных!
— Нашла?
— Нашла, — сердито бубню. — Несколько в закладки закинула, но…
— Но? — заинтересованно тянет Влад.
— Потом удалила! — отстраняюсь от него и обиженно всматриваюсь в глаза. — Я надену платье горничной только в том случае…
— Так, — с ожиданием изгибает бровь. — Я слушаю. Я весь внимание.
— Пока я искала платья горничных, — решительно убираю локон за ухо и веду плечом, — мне попался на глаза… костюм доктора.
— Это что еще за новости? — Влад в изумлении моргает.
— Никакой тогда тебе горничной, — я окидываю его взглядом и хитро улыбаюсь, — ведь я тоже люблю поиграть.
Эпилог.
Эпилог.
Бедные подчиненные Влада. Они совершенно потерялись, когда мы сыграли громкую и пышную свадьбу в отеле. Я ведь для них уже жена их босса, а тут платье, гости, кольца и новость о том, что Георгий Владиславович Бурьян теперь Владислав Валентинович Аренский. Глаза у всех были круглые, непонимающие и испуганные.
Из родственников были только мои папа, мама и тетя Зоя, которая нелестно высказалась об организации свадьбы, но похвалила мое платье. Конечно. Его же
