и наматывает вокруг шеи шарф.
— Олежа, — хватаю его за грудки и зло встряхиваю, — ты на мой вопрос отвечать будешь, нет? Или ты напрашиваешься на увольнение?
— О, неужели у меня есть надежда избавиться от тебя?
— Отвечай!
— Теперь я даже не знаю, — лицо Олега растягивается в улыбке. — Я ведь давно жду увольнения.
— Тебе давно нос не ломали?
— А тебе?
— Давненько.
— У меня в последние дни очень уж чешутся кулаки тебе лицо подправить, — глаза Олега не выражают ярости или неприязни. — Новости у меня есть, но просто ты так их не получишь.
— Ты серьезно? — из меня вырывается короткий смешок.
— За такие новости, которые у меня есть, можно и пободаться.
Будет некрасиво, если я сейчас ударю Олега лбом по его широкому и приплюснутому носу. Нас могут увидеть гости, а они платят за тишину, а не за драку под окнами.
— На складе в подвале нам никто не помешает, — убираю руки в карманы и оглядываю Олега с головы до ног. — Вот и посмотрим, в форме ты еще или нет.
Глава 50. Сильные женщины и бандиты
Глава 50. Сильные женщины и бандиты
За пару дней до разговора Влада и Олега
* * *
— Так, оставляем или… — милая полная женщина в медицинском халате, что ей маловато в груди, очаровательно улыбается.
У нее золотая коронка на правом клыке, и она на секунду отвлекает от роя мыслей в голове. Я беременна. Десять тестов не солгали.
— Или что? — непонимающе спрашиваю я.
— Беременность запланированная?
— Нет.
— Вот я и спрашиваю.
— О чем?
— Ребенка оставляешь?
Я киваю и обескураженно моргаю, а я ведь шла к гинекологу без лишних раздумий: оставлю или нет. Про “не оставлю” совсем не размышляла. Я, если честно, с пустой головой сюда явилась.
— Ох, — она с облегчением откидывается на спинку стула, — а то бы мне пришлось тебя отговаривать.
Обмахивается моими анализами, будто и правда перепугалась.
— А где отец?
— Нет отца, — смотрю на шторку, за которой спрятано гинекологическое кресло.
— Как нет? — усмехается. — Не ветром же задуло?
— Лучше бы ветром, — печально вздыхаю я.
— Обрадуешь ветерок, что он удачно тебе задул малыша?
— Нет.
Молчание. Врач шуршит оберткой и закидывает в рот леденец:
— Я советую сказать. Это было бы правильно, — причмокивает и настороженно шепчет, — или этот охламон тебя на аборт отправит?
Не дожидаясь моего ответа, зло бьет ладонью по столу:
— Только женщина решает! Ей рожать! Ишь ты! Какие мужики пошли нынче! Как удовольствие получить, так они первые, а как ответственность нести, так нос воротят! Бессовестные!
Да вот я не думаю, что Влад меня на аборт отправит. Это не в его характере. В его характере запереть меня до родов, а потом отобрать ребенка и выпнуть меня, потому что я ему надоела. Потому что я очередная шлюха, которой не повезло.
— Ну и пусть катится такой отец-молодец куда подальше! — зло машет рукой. — Ты сама справишься. Девка ты видная, найдешь еще нормального, который примет тебя и с ребенком.
Я вздыхаю. Да я с мужчинами теперь дел никаких не буду иметь. Все они какие-то с придурью и раздутым самомнением. И как я могла забыть о защите, когда Влада к себе подпустила? Где была моя голова? А у него? Как же я теперь буду? Ни работы, ни квартиры. Хорошо, хоть долгов нет.
Я знаю, что родители меня не выгонят. Возможно, мама даже обрадуется, однако мне совестно перед ними, поэтому план остается тот же. Ищу недорогую квартиру, работу… Я ведь хотела иначе. Радостное событие, о котором я мечтала, омрачено жестокой реальностью. Я буду матерью-одиночкой.
— Если хочется, поплачь, милая, — врач поддается в мою сторону. — И знаешь. Мы сильные. Мы храбрые. Мы… — опять бьет по столу, — мы с любым дерьмом справимся! Мы лишены роскоши распускать нюни! Да? Верно говорю?!
Я перевожу на нее взгляд и киваю.
— Вот! И ничего не бойся, — она одобрительно мне улыбается. — Ради малыша ты должна собрать всю волю в кулак и идти вперед с гордо поднятой головой.
Приподнимаю подбородок. Улыбается еще шире и машет на дверь:
— Вот теперь встала и пошла! Походкой от бедра!
И подчиняюсь зычному голосу. Если в меня гинеколог верит, то мне не о чем беспокоиться, но на крыльце поликлиники под промозглым ветром меня пробивает на несколько горячих слез, которые я торопливо вытираю с щек. Мне нельзя распускать нюни.
Да, я хотела иначе. Хотела, чтобы моя беременность случилась в счастливом браке. У меня в голове был заготовлен сценарий, как преподношу Павлу симпатичную коробочку, а в ней лежит тест на беременность, перевязанный милым атласным бантиком. Он сначала не понимает, а затем кружит меня по комнате и говорит о том, как он счастлив.
Наивные мечты, от которых меня жутко мутит. Так мутит, что меня выворачивает наизнанку в грязную урну на тротуаре. Мимо плывут редкие прохожие, переглядываются и шепотом предполагают, что я пьяная и как мне не стыдно среди бела дня пить.
— А мне нельзя теперь! — зло одергиваю рукава пальто и сердито топаю по тротуару. — И я бы с удовольствием сейчас налакалась.
Остро хочется уйти в запой, в котором меня оставят мысли о Владе и тревоги о будущем. Вот нажраться бы до поросячьего визга. Тогда меня отпустит обида и заявлюсь в отель к Владу, чтобы смачно плюнуть ему в лицо. И я с собой прихвачу вилку. Или даже позвоню Лидии и одолжу у нее плеть с железными шариками на длинных хвостиках.
Представляю, как я избиваю Влада плетью до кровавых полос и синяков, а затем вилкой его тыкаю и особое внимание уделяю его крепкой заднице, а после перехожу к его хозяйству. И тут я в своих фантазиях замираю, потому что… желание оседлать избитого Влада перевешивает тягу к членовредительству.
— Да гореть ему в аду! — останавливаюсь посреди тротуара и сжимаю кулаки. — Ненавижу!
— И кто же тебя так обидел, милая? — кряхтит сгорбленная старушка в сторонке.
У ее ног трясется и рычит мелкое глазастое недоразумение. Вот это я. Маленькая, беспомощная, но разъяренная собачонка.
—
