жую. Божественно. Пару месяцев назад купила их по скидке и не знала, куда их девать, потому что они мне жутко не понравились, а сейчас… Мммм… Слов нет, кроме божественно и восхитительно. Зачем их добавлять какие-то блюда, если их можно ложками кушать и урчать от удовольствия.
— Поли, — шепчет Паша.
— Нет! — угрожаю ему ложкой, громко и невоспитанно чавкая лакомством. — Когда я просила разнообразить секс, то подразумевала сменить позу. Или в принципе заняться сексом! Ты меня в последнее время игнорировал, как бы я ни изгалялась! То у тебя работа, то ты устал, то голова болит! — отправляю в рот очередную ложку и морщу нос. — Еще бы чуть-чуть, то бы от меня по балконам начал прятаться.
— Значит, не твой, да? — Лидия внимательно наблюдает, как жую каперсы, и переводит сочувствующий взгляд на Пашу. — Ситуация по возвращении бывшей жены несколько усложняется.
Мы с Пашей молчим. Я жую, прихлебывая рассол из банки, а он едва дышит и с каждой секундой бледнеет.
— Ах ты, дрянь… — хрипит он и кидается в мою сторону.
Лидия хватает со стола плеть и ловким движением руки замахивается. Резкий и выверенный удар, свист тонкого кожаного хвоста, который лижет лицо и шею Паши, который с жалобным всхлипом падает на колени, а потом со слезами валится к ногам Лидии, которая со разочарованным вздохом ставит ногу в жутком лакированном сапоге ему на грудь.
— Вау, — допиваю остатки рассола и закрываю банку крышкой. — Это было очень эффектно, а то я бы его ложкой по лбу только стукнула.
— Ты бы так же могла. В этом нет ничего сложного.
Причмокиваю. Тошнота возвращается. Резко и неожиданно подступает к корню языка, и меня выворачивает в раковину зеленой кашицей и слизью. Синхронно всхлипываю с Пашей, который обиженно мямлит под каблуком Лидии:
— Залетела, сука… Залетела… Как ты могла, Поли?..
А Поли тугодумка знатная. Я успеваю смыть рвоту, ополоснуть баночку и даже сама умыться холодной водой, прежде чем понимаю, что сожранные каперсы совсем не к добру.
— Вот черт, — шепчу я, стискивая в руках губку для мытья посуды.
С крана срывается капля воды, летит к сливу, и меня трясет в панике. Нет ничего подозрительного в каперсах. Я перенервничала, и стресс сказался на вкусовых пристрастиях.
— Поздравляю, — усмехается Лидия и давит каблуком в живот рыдающего Паши.
Глава 49. Еще одна замечательная новость
Глава 49. Еще одна замечательная новость
Никак не могу выкинуть эту сучку из головы. Полина отравила все мысли и сновидения, и другие женщины вызывают во мне лишь раздражение и злость. Их кокетливые голоса, улыбки и томные взгляды будят во мне желание грубо и далеко послать. Меня бесит даже мраморная статуя, на которую я вечерами часами пялюсь и цежу терпкое виски.
В голове роем жужжат вопросы. Как она? Чем занята? Встретила ли другого мужчину, которого я хочу разорвать в клочья на ее глазах? И думает ли обо мне одинокими ночами? И жду, что она явится ко мне в костюме горничной. Я дал ей лазейку, а она не торопится ею воспользоваться.
— Влад, — тихий голос Ксении вырывает меня из потока мрачных дум, в которых запутался мой разум.
Согласился на встречу лишь из-за желания отвлечься от зудящего гнева, что пульсирует в висках. Ушла, мерзавка, и не идет на примирение, когда я уже готов вновь сыграть с ней.
— Что ты хотела мне сказать? — откидываюсь на спинку стула.
Ресторан отеля почти пуст. Менеджер зала обеспокоенно зыркает в мою сторону и, вероятно, переживает за стейк, который мне подали. И он в любом случае будет отвратителен, потому что я не в духе.
— Про Сашеньку…
Смотрю на Ксюшу и недоумеваю. Я ведь ее любил. Ярко, горячо и надрывно, а сейчас ничего не чувствую, кроме скуки. Все пытается меня пронять своим сыном, к которому я не имею никакого отношения.
— Я ходила к батюшке… — Ксения всхлипывает и прижимает платок к глазам.
Я думал, что нашу любовь ничего не сломит и что она выстоит даже перед концом света, а вот и нет. Однако я и подумать не мог, что моя Ксюшенька, Сеня, Сенечка так слаба не передок, что ляжет под Пашу.
— Он сказал, что не может отпустить мои грехи, если я не буду с другими честной, — Ксения мнет в пальцах платок и поднимает на меня заплаканные глаза, — а я хочу начать новую жизнь.
— Ну так, живи, Сень, — скучающе хмыкаю я. — Я не держу на тебя зла и, можно сказать, что простил. Возвращайся к батюшке, пусть все тебе отпускает и отпевает.
— Отпевают на похоронах, — сдавленно сипит. — Ты желаешь мне смерти?
— Нет, — накидываю ногу на ногу и покачиваю носком туфли. — Живи долго и счастливо.
— Я не могу…
— Почему? Батюшка запрещает?
— Влад, мне очень сложно, — Ксени вытирает слезы с щек и жалобно смотрит мне в лицо, — то, что я должна сказать, тебе не понравится.
— О, я невероятно заинтригован, — лгу я и подхватываю столовые приборы. — Начинай.
— Саша не сын Вени.
Режу остывший стейк на куски, один из которых отправляю в рот. Медленно жую, ожидая продолжения. Чувствую на языке солоноватую кровь, от которой меня начинает мутить.
— Но и не мой, — развожу руки в стороны.
— Я как ты и потребовал, сходила к родителям Вени, а они… — Ксюша вскидывает подбородок, чтобы скрыть обиду, — пожелали увидеть тест ДНКа.
— Ну, — пожимаю плечами и жую второй кусок почти сырого мяса, — вполне себе логичное требование. Чему ты удивляешься?
— Я ждала другого.
— Мы все ждем чего-то другого от жизни.
Переводит взгляд на окно и едва слышно шепчет:
— Не от Вени, Влад. Саша не от Вени.
Ксения меня утомляет. И мне все равно с кем она еще умудрилась переспать. Я пережил это предательство. Ко мне принятие пришло запоздало, но сейчас меня волнует Полина, которая начал поиски работы и квартиры. Он съедет от родителей и будет предоставлена сама себе. Свободная, молодая и красивая женщина обязательно привлечет внимание мужчин. Я бы на месте родителей ее запер и посадил на цепь, чтобы она не снюхалась с кем-нибудь и опять не
