не вякну ни слова против. Хотел получить покорную и бессловесную жену? Вот она сидит на шелковых простынях с пустым стаканом в руках и с ожиданием смотрит на тебя.
— Я хочу, чтобы ты ушла, Полина.
Глава 45. Если уходить, то по своим правилам
Глава 45. Если уходить, то по своим правилам
К приказу уйти и оставить в одиночестве гордого самца, у которого его неугомонный член начинает наливаться кровью и приподниматься, я была не готова. Где наручники? Я на них рассчитывала. Ну или на другие игрушки, которыми бы Влад меня мог удивить.
— Ты меня слышала? — Влад хмурится и медленно повторяет по слогам. — Я хочу, чтобы ты ушла.
— Куда? — спрашиваю я.
— К родителям, — сердито щурится, — или вернись к Паше. Мне все равно.
Я перевожу взор с его напряженного лица на его восставший член и обратно. Выглядит он пугающе, мягко скажем. Весь, как натянутая струна, готовый вот-вот кинуться на меня.
— К Паше? — едва слышно переспрашиваю я.
— Да.
В него летит стакан, от которого он уворачивается и оглядывается. Мой снаряд влетает в стену и разбивается на звонкие осколки.
— К Паше, значит, вернуться, — холодно и тихо проговариваю я, что никак не складывается с тем, что я секунду назад кинула во Влада стакан. Спускаю ноги на ковер и встаю. — Вот как?
В общем, делаю шаг к Владу и… Я не знаю, что у меня перегорает в голове, но я наотмашь бью его, но не по щеке, а по его эрегированному члену. Прямо по его багровой и налитой кровью головке. Я бы не сказала, что удар был сильный, но гнусный мерзавец с выпученными глазами хватает ртом воздух и прижимает руки к причинному месту.
Вглядываюсь в расширенные зрачки Влада, у которого лицо идет красными пятнами гнева и одинокая слезинка проступает в уголке правого глаза. Неужели нельзя быть чуть менее мудаком? Я-то ему что сделала? Пусть с Пашей и родителями зубоскалит, но я требую к своей скромной персоне хоть каплю уважения.
Хочу сказать ему, что поэтому-то его никто и не любил в семье, что он с детства был мелким паршивцем, но я должна быть выше, как бы ни было мне обидно. Ему к психотерапевту заглянуть, чтобы со всеми тараканами в голове разобраться, а только потом с людьми контактировать.
— Больно? — сердито щурюсь.
— Вот сука… — глухо хрипит Влад и распрямляется.
Недостаточно больно, раз у него все еще стоит. Второй раз мне не удастся провернуть фокус с неожиданным и резким шлепком по самому дорогому, что есть у Влада, поэтому я пячусь со вскинутым подбородком к комоду, на котором аккуратно сложено платье.
— Думаю, Паша бы оценил подобный жест…
— Вероятно, что так, — подхватываю платье, — но с ним я хотела быть нежной и ласковой супругой.
Глаза Влада недобро вспыхивают, и его верхняя губа дергается в гневе.
— Однако это не помешало мне воткнуть в его шею вилку, — медленно натягиваю платье на талию через бедра, — видишь ли, милые и нежные женщины страшны в гневе. Они терпят, терпят, терпят, а затем их мужей хоронят. То после отравления, то после десятка ножевых ран, то от ночной кастрации. Чик-чик, садовыми ножницами.
Я очаровательно улыбаюсь и просовываю руки в проймы. Влад не мигая смотрит на меня, а его член нетерпеливо подрагивает, будто сейчас запустит в меня струю семени. Какие же мужчины в своем возбуждении нелепо агрессивные, а в глазах ни проблеска сознания, только идея-фикс: подмять под себя и отыметь.
Зря я, наверное, заигрываю с Владом, но хочется ощупать границы его выдержки. Разворачиваюсь к нему спиной и веду плечом:
— Помоги с замком.
Я осознаю, что это провокация. Я дергаю разъяренного кота за хвост и глажу его против шерсти. Бесшумно подходит, тянет замок за язычок и под шуршание молнии вдыхает воздух у шеи. Я сглатываю и жду его дальнейших действий. Губы Влада почти касаются кожи, а его выдох ложится ожогом.
— Уходи, — шепчет по слогам. — Тебе больше нечего мне предложить. Я загляну в каждую твою щель. Ты меня не интересуешь.
— И двух суток в браке не выдержал, — разворачиваюсь к нему на носочках и цокаю, — переоценил себя, да?
— Замолчи, — прижимает палец к моим губам, — и проваливай. Ты мне надоела.
А глаза горят черным огнем похоти. Высунув кончик языка, провожу им по его пальцу, а затем, глядя в глаза, обхватываю его ртом, чтобы медленно скользнуть губами до последней фаланги. Влад шумно выдыхает и грубо дергает меня за волосы, запрокидывая голову и шипит:
— Сколько мне раз повторить, чтобы ты ушла, Поли? Ты оглохла?
С улыбкой обхватываю пальцами его член. Вздрагивает. Веду кулаком к головке, а затем, натягивая крайнюю плоть, возвращаюсь к основанию. Закусив нижнюю губу, медленно двигаю рукой, а затем ускоряюсь под прерывистое дыхание Влада. Стискивает до скрежета зубы, глухо и низко рычит, а его плоть под моими пальцами пульсирует, мягкими толчками пачкая ладонь горячей спермой.
Выпускаю его из хватки и вытираю руку о напряженную грудь Влада. Огонь возбуждения в черных глазах потухает и в них проскакивает искра удивленного негодования. Он сам не понял, как кончил мне в кулак, и теперь растерян, как подросток. Его пальцы в волосах слабеют.
— Вот сейчас я ухожу, — отмахиваюсь от его руки и на носочках покидаю спальню. — Ариведерчи.
В гостиной обуваюсь, разминаю шею и плыву к лифту, бросив беглый взгляд на мраморную статую:
— Прощай идеальная женщина, — печально вздыхаю, — и сочувствую, ведь тебе его еще терпеть и терпеть без возможности отчикать яйца.
Глава 46. Хитрая лиса
Глава 46. Хитрая лиса
— Вызовите мне такси, — стою у стойки, и администраторша торопливо и испуганно кивает.
Лицо у меня непроницаемое, хотя очень хочется поплакать от обиды, но вот хренушки. не буду я тратить слезы на говнюка, который решил, что он пуп земли.
— Полиночка, — подплывает изрядно выпивший Олег и неуклюже облокачивается на стойку, — что стряслось?
Хмурится, осоловевшими глазами внимательно всматривается в мое лицо и хмыкает:
— Понял все без слов.
Переводит взгляд на администраторшу, которая держит трубку телефона у уха, и она боязливо шепчет:
— Такси вызываю.
— Ясно,
