невозмутимость.
— Что, прости? — шепотом спрашивает Василий.
— Женаты сутки, — повторяет Влад.
— Чо?! — из Надюши вырывается грубая гопница, и удивленно вскидываю бровь.
— Гоша, — Василий переводит взгляд с меня на спокойного Влад.
— Георгий, — тот поправляет галстук. — А лучше Владислав, потому что это и есть мое имя, Василий.
— Не понял…
— Я в процессе переоформления документов, бумаг, — Влад массирует голову. — Очень утомительное дело воскресать из мертвых. Мои юристы в ужасе, но… — он вздыхает, — но пойми, Василий, мне этот Гоша, Горя, Георг и Геге до тошноты надоел.
— Геге? — удивленно переспрашиваю я.
— Да, как только не коверкают Георгия, — Влад откидывается назад. — Красивое имя, а делают из него черт пойми что. Так тяжело обращаться по полному имени?
Он переводит недовольный взгляд на притихшую Надюшу, которая всхлипывает:
— Но, Горя…
Влад накрывает глаза рукой, поглаживает лоб и медленно выдыхает. Он разъярен. Я чувствую его недовольство, а вот Надюша, похоже, нет, потому что опять повторяет:
— Горя…
— Я не подразумевал, что имею серьезные планы на Надюшу, — Влад убирает руку с лица, — и никоим образом, Василий, не намекал, что заинтересован в создании семьи с твоей дочерью. Давай будем честными, ты буквально подложил под меня свою дочь, а я этим воспользовался. Вот такой я беспринципный человек.
— Как ты смеешь? — лицо Василия идет красными пятнами гнева.
— Могу поднять вопрос твоего долга, — Влад покачивается в кресле.
Василий внезапно замолкает и бледнеет, а Надюша непонимающе смотрит на отца. Я так понимаю, отец для нее — непогрешимый идеал и защитник, который из-за недовольства мог надрать Владу зад за его фокусы.
— Но мы же все уладили, Гош… Георгий… Влад?
— И что ты мне предложил в том нашем разговоре? — взгляд у Влада тяжелый и темный.
Ситуация раскрывается с очень некрасивой стороны для Надюши, у которой округляются возмущенные глаза. Видимо, она действительно ждала, что Влад сделает ей предложение, но мне не сочувствовать ей хочется, а пинками выгнать вместе с отцом. Пинками. Ха. Я сейчас и шага не смогу сделать.
— Я напомню, Василий, — Влад поддается в сторону молчаливого гостя. — Ты сказал обратить внимание на младшую дочь, а после…
— Позвал меня в кабинет познакомиться с одним из деловых партнеров, — в ярости шепчет Надюша, а затем встает, замахивается и наносит звонкую пощечину отцу, который обескураженно прижимает руку к щеке. — Продал меня?
Разворачивает и делает шаг к двери.
— Надежда, — подаю я тихий голос.
— Что?! — в ненависти разворачивается в мою сторону. — Радуйся, сука, опозорила меня!
— Я думаю, что ты должна еще кое-кого одарить справедливой пощечиной, — я сама, как каменная статуя. У меня шевелятся только губы.
Надюша переводит взгляд на Влада, и ее решительность обращается в злую робость. Если с “Горей” у нее проблемы, но она четко для себя уяснила, что на Влада руку нельзя поднимать. Ни при каких обстоятельствах. Фруктами кидаться и промахиваться можно, но пощечины под запретом.
— Я согласен с женой, — Влад встает и подплывает к дрожащей Надюше, — ты имеешь право на гнев. Я жду.
— Чего? — пищит Надюша.
— Справедливой пощечины.
Глава 42. Строгая супруга
Глава 42. Строгая супруга
Надя хлопает ресницами, и я вижу в ее глазах слепое восхищение. Она готова простить мрачного Влада и опять назвать его Горей. С придыханием. Василий переводит обескураженный взгляд с Влада на меня и непонятливо кривится, мол, что ты за ведьма такая? Или, может, дочь серьезного человека? Или сама очень серьезная дама? И стоит ли мне тебя опасаться и насколько я был уважителен с вами, Ваше Величество.
— Я тебя не люблю, Надюша, — тихо и спокойно говорит Влад. — Я тебя использовал. Нагло и подло, как и твой отец.
И тут Надежда лепит ему злую пощечину, а в зал входит Олег и удивленно замирает в дверях. Глаза по пять копеек. Еще одна злая пощечина по другой щеке, и третья. Влад стоит, поджав губы, а Олег молча переводит взор с него на меня. Я будто строгий надсмотрщик.
Надежда заносит руку, и Влад рычит:
— Довольно. Три пощечины достаточно для справедливости.
— Я так не думаю, — слетают с моих губ тихие слова.
— Твоя жена дала добро, — в злобе и ревности шипит Надежда и наносит яростную пощечину, от которой Влада немного ведет в сторону. — Козел.
Влад медленно моргает, прижав руку к лицу. Его шокированный взгляд стоит его будущего гнева в спальне на последнем этаже.
— Теперь довольно, — хладнокровно отзываюсь я. — Как самочувствие, Надя?
— Дерьмовое у меня самочувствие, — она в ненависти всматривается мне в глаза и, развернувшись на носочках, цокает на тонких каблуках прочь.
— Я думаю, вам стоит пойти за дочерью и объясниться, — взираю со спокойностью удава на молчаливого Василия. — Это, конечно, не исправит вашего скотского отношения в прошлом к дочери, но молчать не вариант.
— А долг? — тихо спрашивает он.
— Я о нем забыл, — цедит сквозь зубы Влад.
Олег медленно моргает, уступает дорогу гордой и оскорбленной Надежде. Василий встает и торопливо покидает зал. Олег провожает его удивленным взглядом.
— Я тут… короче видео стерто, — он неловко улыбается и не Владу, а мне. — Подчистую. Я обо всем позаботился, — а потом опомнившись смотрит на своего возмущенного босса. — Как и было велено.
— Я хочу выпить, — тот в ответ разминает шею, — подожди меня в баре.
— Принято, — Олег кивает, пятится и бесшумно закрывает двери, мельком взглянув на меня.
Влад разворачивается ко мне. Буравит темным и злым взглядом, от которого по коже ползут мурашки. Я очень смелая при посторонних, а один на один с “мужем” мне неуютно и зябко. Глаза в глаза. Словно пытается немигающим взором выжечь мои мозги и вместе с ними всю голову.
Самообладание меня покидает, и я отступаю на один маленький шажочек. Рывком за запястье, разворачивает к себе спиной, и через секунду я прижата грудью к столу. Задирает юбку, и я зло выдыхаю, чтобы скрыть испуг.
Я ожидаю боли, но вместо того, чтобы резко выдернуть из меня пробку, Влад ее аккуратно и
