замуж?
Надюша шмыгает, утирает слезы и сипит:
— Папа…
— Что папа?
— Папа… — Надюша садится и колени взволнованно поглаживает, — сказал…
— Что сказал? — Влад заинтересованно поглаживает кадык.
— Сказал, что ты прозрачно намекнул, что хочешь со мной семьи, — Надюша опять шмыгает. — Ну я… я… кольцо ждала…
Прячет лицо в руках и всхлипывает:
— А ты женат…
— Намекнул, значит, — Влад хмыкает, — удивительное рядом. Надюш, посмотри на меня. Глазки подними.
Подчиняется и губы обиженно поджимает.
— Кто тебе начирикал о моей жене?
Молчит.
— Я ведь все равно узнаю, — Влад скрещивает руки на груди. — Кто?
Надюша губы закусывает и не выдает информатора, который, вероятно, засел среди персонала отеля. А кто еще мог?
— Ясно, — Влад достает телефон из кармана, несколько секунд копается в нем и прикладывает к уху. — Собери и вызвони всех. Кто не явится, уволю. Через час в конференц-зале.
— Горя, — шепчет Надюша, когда Влад прячет телефон в карман, — или ты в процессе развода? Если так, то… Я все пойму. Что-то я вспылила зря, да?
— Вспылила точно зря, — кивает Влада и мрачно смотрит ей в лицо, — но я не развожусь.
— Так ты папу обманул? — глаза Надюши вспыхиваю гневом. — Папа не любит лжецов.
— Никто их не любит, — соглашается Влад.
— Да вся его жизнь — одна большая ложь, — говорю я и замолкаю.
Проклятье. Немного отвлеклась, на апельсин, что подкатился к моей ноге, и все. Ляпнула и не заметила, как раскрыла рот.
— Не выдержала, да? — Влад смеется. — И у тебя ведь почти получилось.
— Папа будет недоволен, — шипит Надюша и встает, — очень недоволен тобой, Горя.
— Георгий, Надюш, — передергивает плечами и кривится.
— Он тебе изменял со мной год, — смеривает меня взглядом и цокает каблучками мимо Влада, — и два месяца.
Когда двери лифта за Надюшей закрываются, Влад шагает по осколкам, что похрустывают под подошвой и каблуками.
— Ты могла бы хоть для приличия немного поистерить, а то будто и не жена мне.
Глава 37. Намеки
Глава 37. Намеки
— Хорошая статуя, — меланхолично изрекает Влад, глядя на мраморную красавицу, — выстояла против ярости и ревности. Надежная женщина.
— Может, тебе подчиненные как бы намекнули, что только камень может быть с тобой рядом и незачем приставать к живым женщинам, — скрещиваю руки на груди и ехидно добавляю. — Горя.
— Для тебя Влад, — переводит на меня недовольный взгляд. — Можешь по полному имени обращаться. Владислав.
— Сударь Владислав? — я хмыкаю. — Или с твоими наклонностями к кляпам Господин Владислав?
— Хм, — оглядывает меня и говорит, — попробуй это повторить на коленях и шепотом.
— Нет, — поджимаю губы.
— Тогда к чему эта беседа и намеки? — Влад ухмыляется. — Я открыт к подобным экспериментам.
Шарюсь в кармане его пальто и швыряю кляп.
— Соглашусь, — шагает в сторону, уворачиваясь от снаряда, — Кляп мне тоже не зашел. В следующий раз рот зажму рукой. В этом больше интима и близости. И слезы твои чувствовать на пальцах было бы отдельным удовольствием.
— Зажимай рот Надюше… — глухо порыкиваю я, а у самой сладко тянет от гнусных слов Влада. — Или Ксюше. Твоя бывшая будет не против, чтобы ты ее наказал, ведь он перед тобой серьезно провинилась.
— Ты забавно ревнуешь.
— Я не ревную.
— Надежда — милая девочка, — Влад подходит, а я отступаю к окну, — но ее истерики перестали меня забавлять после вилок в шею. Любая может попинать подушку, а вот наклонности к разбитым стаканам о голову, острым предметам и внезапным объятиям не у каждой женщины. А еще ты прокусила кляп, Поли, а меня ведь заверили, что это нереально.
— Тебя обманули.
— Возможно, — скидывает с моих плеч пальто, — но мы уже пришли к единому мнению, что мы обойдемся без кляпов. Это не наш вариант.
И самое обидное, что я с ним согласна. Мне очень не понравился резиновый кляп во рту. Мышцы на челюсти и зубы от него болят.
— Ты помнишь, о чем я тебе вчера сказал? — пробегает пальцами по скуле к виску.
Начинаю судорожно соображать, к чему он ведет разговор, но мысли разбегаются. Не сказать, что мы много болтали вчера.
— Надо тебя растянуть, — шепчет на ухо, наклонившись ко мне. — Весь день только и думаю о твоей милой и тугой попке.
Распахиваю глаза, и мои щеки заливает жгучий румянец. Прерывисто выдыхаю:
— Это же изврат, Влад.
— Тебе понравится, — улыбается. — Тебе уже понравились игры со второй дырочкой.
Заходит за спину, и расстегивает платье, а я боюсь сделать вдох. Хочу быть мраморной статуей.
— Может, ты позовешь обратно Надюшу и с ней будешь экспериментировать? Я вас оставлю наедине…
— Нет, — тянет платье вниз и целует в плечо, — у меня другие планы. Сзади ты все еще девственница, Поли.
Его шепот обжигает кожу, и платье падает к ногам. Поглаживает ягодицы и крепко обнимает, прижавшись ко мне всем телом.
— Ни Надежда, ни Ксения сейчас занимает мысли, дорогая, — хрипло выдыхает в ухо, — а моя упрямая жена.
Закрываю глаза, опьяненная горячим шепотом. В его сильных руках душа выворачивается темной стороной, о которой я и не подозревала. Рядом с Владом просыпается клокочущее желание, которое топит сознание в черном омуте. Я не знала, что мужчина способен вызвать в женщине такую горячую и пламенную похоть.
— Ты опять дрожишь, — его руки скользят по груди, талии и бедрам.
— Так не должно быть, — отвечаю я и непроизвольно запрокидываю голову, открывая шею для жадных и влажных поцелуев. — Я ведь не хочу этого…
— Хочешь, — проводит кончиком языка. — И всегда хотела.
Мягко сжимает соски, вызывая волну теплых мурашек. Со стоном выгибаюсь в спине. Чувствую сквозь тонкую ткань его твердое естество, и в глазах темнеет от возбуждения. Я хочу, чтобы он меня немедленно взял. Сейчас и ни минутой позже.
— Иди на кровать, — трется пахом о ягодицы. — Животом вниз, Поли.
Я неразборчиво мычу и закусываю губы до боли. Низ живота плавится, а лоно
