А кто может обидеть женщину? — задаю я тихий и злой вопрос.
— Мужчина, — старушка понятливо кивает. — Я вот своего пару месяцев похоронила и только выдохнула.
— Мой еще живой, — шмыгаю и тру замерзший нос, а затем, опомнившись, добавляю, — нет, не мой.
— Раз сказала, что твой, значит, твой, — старушка ковыляет прочь, а за ней на тонких ножках бежит, повиливая хвостиком, ее собачка. — Это женщина решает кто ее мужчина.
— В моем случае меня выпнули из своей жизни и оставили на память серьезный такой подарочек, — прячу руки в карманы и поднимаю взгляд на пролетающего мимо воробья.
— Да не похожа ты особо на ту, которую можно выпнуть, — старушка оглядывается. — Сама где-то взбрыкнула.
— Как ловко вы все перевернули, — возмущенно охаю я.
— Мужик — голова, а женщина — шея.
— Ой да ну вас, — торопливо прохожу мимо, — я сама себе и шея, и голова. Мне ваши премудрости ни к чему. Я сильная и независимая.
Мелкая и злая собачка провожает меня хриплым и яростным лаем. В смысле взбрыкнула? Меня выгнали, и я ушла. Да, я получила намек, что меня будут ждать только в костюме горничной, но не пойти ли Владу далеко и надолго с такими предложениями?
— Гордые остаются в одиночестве, — долетает до меня ехидный старушечий голос.
— И это звучит просто прекрасно!
— Ты просто молодая и дура!
— Может и дура, но с чувством собственного достоинства!
Сворачиваю и хочу пнуть фонарный столб, но сдерживаюсь. Могла ли я найти к Владу подход? Вряд ли. Мои ухищрения, манипуляции и прочая ересь выглядела бы жалко. Да кто он такой, чтобы я за него хваталась? Заносчивый болван и бессовестный кобель, который, наверное, сейчас веселиться с другими дамочками и наслаждается жизнью.
— Мам! — кричу я с порога. — Я беременна!
Не буду я ходить вокруг да около. Сразу и обо всем расскажу. Испуганный восклик, звон разбитого стекла и непонятный грохот.
— Ты там жива? — цепенею в одном сапоге, а второй крепко держу в руке.
— От кого? — пищит мама.
— А нет у нас отца, — сажусь на табуретку и стягиваю второй сапог.
— Господи… — глухо всхлипывает мама. — От бандита…
— Я же сказала, нет отца, — расстегиваю пальто, — нет проблем.
— Но он же есть, Полиночка, — мамы выходит из кухни и вытирает руки цветастым полотенцем. — Может, все-таки от Паши?
Я поднимаю на нее негодующий взгляд, и мама шепчет:
— Пашу мы-то отвадим, а твоего бандита нет. С твоим бандитом проблем будет выше крыши. Он отца твоего чуть не задушил.
— Он не мой.
— Твой, раз ты будешь рожать, — мама упирает руки в боки и зло хмурится.
— Да я про бандита, ма.
— Мальчик или девочка? — глаза мамы загораются живым любопытством.
— Срок маленький, ма, — разматываю с шеи шарф.
— А что сердце подсказывает? — прикладывает руку к груди. — Я вот точно знала, что девочку рожу. И имя тебе сразу придумала.
Спохватившись, кидается ко мне и обнимает, а я молча прижимаюсь к ней. От мамы пахнет булочками и карамелью.
— Так, надо квартиру продать, — мама поглаживает меня по голове. — Должны с нее хорошо выручить и хватит денег на добротный дом в небольшой деревне. Курочек заведем, коровку и козочек.
— Что? Зачем? — недоуменно моргаю.
— От бандита твоего прятаться будем, Поли, — шепчет мама. — К тетке моей поедем. Она и не таких видала. Сама пятнадцать лет отсидела.
— Какая тетка, ма?
— Двоюродная, — вздыхает мама. — Твой бандит с этой сукой и рядом не валялся. Ох, она ему рога пообламывает, если вздумает сунуться к нам, или на вилы его… Конечно, придется за крышу заплатить, но…
— Я в первый раз о твоей тетке слышу, — мягко отстраняюсь от мамы и в изумлении смотрю в ее решительное лицо.
— Таких людей приберегают только на очень крайний случай, — суетливо приглаживает волосы и торопливо семенит в гостиную. — Так, сейчас.
Иду за мамой. Она выдвигает нижний ящик сервизного шкафа, ныряет рукой в самую его глубину и достает простую деревянную шкатулку. Вытряхивает из него бусинки, заколочки и брошки. Поддевает ногтем донышко, которое с щелчком поддается ее пальцам, и достает сложенную вчетверо бумажку.
— Ма…
Мама разворачивает свою находку и усаживается в кресло. Приглаживает халат на груди, закидывает полотенце на плечо.
— Тяжелые времена требуют отчаянных мер, — тянется к телефону, что лежит на журнальном столике.
— Ма… Что там за тетка такая?
— У нее там своя деревенская мафия, — мама хмурится и касается пальцем экрана, сверяясь с бумажкой. — Сначала тебя к ней отправим, а потом и мы приедем, когда тут с квартирой разберемся. Иди собирай вещи. Возьми только необходимое и теплое.
— Ма… — шепчу я, когда мама прикладывает телефон к уху.
Я еще не видела ее такой. Сколько в ней решительности и злости, как у тигрицы, что готова защищать детеныша любой ценой.
— Он следит за нами, Полиночка, — мама слабо улыбается. — Я это знаю. Соседки не раз видели подозрительных типов, — она щурится и в ненависти шипит, — на бандитских машинах.
— Как они определили, машины бандитские? — присаживаюсь на край дивана, потому что ноги не держат.
— Большие и черные машины, — мама пожимает плечами. — И кто на таких катается? М? — убирает локон за ухо и мило улыбается. — Бандиты.
Перевожу взгляд на настенные часы. Если следит, то узнает, что я забеременела. Либо Паша растрезвонит, когда госпожа Лидия смилостивится и отстегнет его от батареи. Да, когда я уходила, она Паше кляп в рот сунула и наручниками приковала к трубе радиатора и пригрозила, что он наказан на целую неделю. Он, конечно, возмущенно мычал, но глаза его были полны счастья. В общем, Влад узнает о моем интересном положении и ребенка отберет. К гадалке не ходи.
— Тетя Зоя? — щебечет мама в трубку и поджимает пальцы на ногах.
Глава 51. Тётя Зоя
Глава 51. Тётя Зоя
Замечательно, мое упрямство привело меня в странную деревню. Даже не так. В какую-то жуткую общину, которая под предводительством
