предмету мог бы доставить штат Луизиана. Она заключает в себе смешанное население – из французов и англичан. Два законодательства встречаются в ней, как и два народа, и постепенно сливаются друг с другом. Наиболее полезными для справок книги были бы: сборник законов Луизианы в двух томах под заглавием:
Digeste des lois de la Louisiane; a еще более, может быть, курс гражданского судопроизводства, составленный на двух языках под заглавием:
Traité sur les règles des actions civiles и напечатанный в 1830 году в Новом Орлеане у Buisson. Это сочинение представляет специальное удобство: оно дает французам точное и подлинное объяснение английских терминов законоведения. Язык законов образует как бы особенный язык у всех народов, а у англичан – более чем у кого-либо другого.
195
Все английские и американские законоведы единогласны на этот счет. Г. Стори, член Верховного суда Соединенных Штатов, в своем Трактате о союзной конституции опять возвращается к превосходству учреждения присяжных в гражданских делах. The inestimable privilege of a trial by Jury in civil cases,– говорит он,– a privilege scarcely inferior to that in criminal cases, which is counted by all persons to be essential to political and civil liberty (Story, кн. III, гл. XXXVIII).
196
Если бы требовалось определить полезность суда присяжных как судебного установления, то можно бы было представить много других доказательств, например следующие.
По мере того, как вы вводите в дела присяжных, вы можете без ущерба уменьшить число судей, что составляет большое преимущество. Когда судьи многочисленны, то ежедневно смерть образует пустоту в судебной иерархии и открывает новые места для переживающих. Поэтому честолюбие судей постоянно возбуждено и ставит их в зависимость от большинства или от того лица, которое назначает на вакантные должности; в таком случае служащие в судах повышаются подобно тому, как служащие в армии производятся в чины. Подобное положение вещей противоречит грамотному ведению юстиции и намерениям законодателя. Хотят, чтобы судьи были несменяемы для того, чтобы они оставались свободными; но что пользы в том, что никто не может отнять у них их независимость, если они сами по своей воле ею жертвуют?
Когда судьи многочисленны, то невозможно, чтобы между ними не встречалось много неспособных, потому что великий судья не есть человек обыкновенный. А между тем я не знаю, не хуже ли всякой другой комбинации полуобразованный суд для достижения тех целей, для которых учреждаются судебные места.
Что касается меня, то я бы предпочел предоставить решение дела невежественным присяжным, направляемым искусным судьей, чем отдать его судьям, большинство которых имело бы только неполное знание судопроизводства и законов.
197
Необходимо, однако, сделать одно важное замечание.
Правда, что учреждение суда присяжных дает народу общее право контроля над поведением граждан, но оно не предоставляет ему средств применять этот контроль ни во всех случаях, ни с постоянным характером тирании.
Когда неограниченный государь может судить преступления через своих уполномоченных, то судьба обвиняемого бывает, так сказать, решена заранее. Но народ, если бы и непременно желал осуждения, то состав присяжных и их безответственность все-таки еще представляли бы благоприятные шансы для невинного.
198
Это еще более верно, когда суд присяжных применяется только к некоторым уголовным делам.
199
Союзные судьи почти всегда одни разрешают вопросы, имеющие более близкое соотношение к управлению страной.
200
В Америке нет еще крупной столицы, но она уже имеет большие города. В Филадельфии в 1830 году насчитывалось 161000 жителей, а в Нью-Йорке 202000. Низший слой народа, населяющий эти обширные города, образует скопище еще более опасное, чем даже в Европе. Оно состоит из освобожденных негров, которых закон и общественное мнение ставят в положение наследственного унижения и нищеты. В этой же среде встречается множество европейцев, которых несчастие или дурное поведение ежедневно гонят на берега Нового Света; эти люди приносят с собой в Соединенные Штаты серьезные пороки и не имеют никаких интересов, которые могли бы противодействовать их влиянию. Живя в стране и не будучи ее гражданами, они готовы воспользоваться всеми волнующими ее страстями, поэтому в последнее время возникали беспорядки в Филадельфии и Нью-Йорке. Подобные проблемы неизвестны в остальной стране, она о них и не беспокоится, так как городское население не имело до сих пор никакой силы и влияния на сельское.
Однако я считаю величину некоторых американских городов и особенно природу их жителей реальной опасностью, угрожающей будущности демократических республик Нового Света, и я не боюсь ошибиться, предсказывая, что это приведет их к гибели, если только правительству не удастся создать такую вооруженную силу, которая, оставаясь в повиновении воле национального большинства, будет в то же время независима от городского населения и в сумеет подавить беспорядки.
201
В Новой Англии земля раздроблена на очень мелкие участки, но больше уже не делится.
202
Вот в каких выражениях New-Yоrк Spectator передает этот факт: «The court of common pleas of Chester country (New-York), a few days since rejected a witness who declared his disbelief in the existence of God. The presiding judge remarked that he had not before been aware that there was a man living who did not believe in the existence of God; that this belief constituted the sanction of all testimony in a court of justice and that he knew of no cause in a christian country where a witness had been permitted to testify without such a belief».
203
Если только не называть так обязанности, исполняемые многими из них в школах. Большая часть воспитательной деятельности поручена духовенству.
204
См. конституцию штата Нью-Йорк, ст. 7, § 4.
Idem. Северной Каролины, ст. 1, § 23.
Idem. Виргинии.
Idem. Южной Каролины, ст. 1, § 23.
Idem. Кентукки, ст. 2, § 26.
Idem. Теннесси, ст. 8, § 1.
Idem. Луизианы, ст. 2, § 22.
Статья конституции Нью-Йорка говорит следующее:
«Служители Евангелия, будучи по своей профессии посвящены на служение Богу и преданные заботам о назидании душ, не должны быть смущаемы при отправлении этих важных обязанностей; вследствие чего никакой служитель Евангелия, или священник, к какому бы вероучению он ни принадлежал, не может иметь никакой общественной должности, гражданской или военной».
