с пончиками в кабинет к омеге и при этом всегда улыбался и подмигивал.
— Что тебя тревожит, маленький? — Ясмин приподнял голову Хатима и заглянул ему в глаза. — Поделись со мной своими страхами. Ну же, смелее! — подбодрил омега и улыбнулся, тепло и искренне.
— Я боюсь Халиба, — признался омежка и зажмурился, ожидая окрика, что он глупый. — Я боюсь, что он залезет сюда и заберет меня с собой! Я не хочу расставаться с тобой! Пожалуйста, не отдавай меня ему!
— О, Аллах! — всплеснул руками Рафик и набрал воздуха в грудь, чтобы объяснить дурачку, что это невозможно. Но господин Ясмин поднял руку, призывая к тишине.
— Рафик принеси мне, пожалуйста, абая и шейлу, — тихо попросил Ясмин. — Надевай абая, Хатим, и идем, я тебе кое-что объясню.
Хатим стал надевать абая без раздумий. Для Ясмина он бы сделал все, что угодно. Рафик вскоре принес абая для Ясмина и тот надел ее поверх пижамы и замотал на голове шейлу. Дождавшись пока Хатим обуется, Ясмин взял его за руку и повел в сторону внутренних дверей в питомник. У Хатима сердце пропустило удар. Неужели омега решил, что он больше не будет спать в большой красивой комнате и отведет его к маленьким биби? Хатим вздохнул, но спорить не стал, конечно, кому в радость, когда среди ночи будят криками?
Омега подошел к двери в питомник. Днем она всегда была открыта настежь, а сейчас она была закрыта на толстый засов. Ясмин отодвинул засов и подергал дверь. Она все равно оказалась закрытой.
— Дверь в питомник закрывают с обеих сторон, и со стороны питомника, и со стороны гарема, поэтому ее нельзя открыть незаметно. Кроме этого, здесь всегда есть малыши, а значит, есть люди, которые не спят всю ночь. А двери питомника выходят на хорошо просматриваемую площадку неподалеку от казармы. Если ночью в питомнике начнется переполох, то туда сразу набежит много злых и вооруженных охранников! Даже не сомневайся! Ночью в эту дверь пройти невозможно! Пойдем, посмотрим на другую!
Ясмин подхватил холодную ладошку Хатима и потащил к выходу из гарема. Подойдя к закрытой двери, Ясмин постучал в нее.
— Кто? — прозвучал из-за двери тяжелый голос альфы, у Хатима даже пальцы на ногах поджались от ужаса.
— Ясмин ай Салах. Откройте дверь, мне надо поговорить, — Ясмин говорил четко, ясно, и его голос был хорошо слышен в ночи.
— Вы можете говорить и так, господин, — в голосе альфы было удивление. — Мы вас прекрасно слышим. Если вам плохо, мы пошлем за доктором, но выходить ночью вам нельзя.
— Кто говорит со мной? — не сдавался Ясмин. — Представьтесь!
— Аббас ад Дин и Казим ад Дин, господин, — раздалось из-за двери с некой заминкой.
— О, Аббас! — обрадовался Ясмин. — Хатим, ты должен его помнить! Это тот альфа, что помог тебе спуститься с омеговозки в оазисе! Помнишь его? — Хатим кивнул головой и вцепился на всякий случай в рукав абая омеги. — Аббас, пожалуйста, поговори с нами. Хатим боится, что Халиб проберется в гарем ночью незамеченный никем. Скажи, такое возможно?
— Нет, господин! — в голосе альфы звучало недоумение и, похоже, обида. — Двери в гарем охраняются и днем, и ночью. Внутрь могут войти только проверенные слуги. Новых слуг внутрь не пускают, только проверенных, хорошо известных людей. Кроме этого, могут прийти в гости другие омеги со своими слугами, или гости беты, но только по предварительной договоренности и опять-таки в сопровождении проверенных людей. В эту дверь могут войти только двое альф — господин Айюб и господин Салах. Больше никто! Мы отвечаем за это своей жизнью и честью!
— Слышишь, Хатим? — Ясмин прижал к себе омежку. — Наш покой охраняют и днем, и ночью! Халиб сюда никогда не попадет! На ночь двери дворца закрывают, днем входы охраняют альфы, они учуют постороннего альфу и внутрь не пустят. Гости альфы, которые приходят по делам, могут попасть только в приемную и ни шагу дальше! И то там их охраняют! Не бойся, маленький, тебя не дадут в обиду! Ну, как ты, успокоился?
— А они не уснут там? — почти прошептал омежка.
— Нет, Хатим. Мы не уснем. Я тебе обещаю, — в голосе Аббаса было столько тепла, как будто он говорил с маленьким перепуганным ребенком, которого надо уговорить, что чудовище под кроватью прогнали. — Спи спокойно, дитя, я не сомкну глаз, охраняя твой покой!
— Я тебе верю, Аббас, — Хатим подошел к двери и тихо стукнул по дереву. — Смотри, не спи, я тебе верю…
В эту ночь Хатим спал спокойно. Ему даже ничего не снилось. Теперь, когда он высыпался ночью, у него получалось учиться намного лучше. Новые учителя, вначале смотревшие на него с жалостью, вскоре перестали обращать внимание на его большой живот и стали давать ему дополнительные задания, улыбаясь каждый раз, когда на следующий день он приносил их сделанными.
Появились новые предметы, физика и химия. У Хатима каждый раз кружилась голова от восторга, когда он брал учебники в руки, это было волшебнее любой сказки. Узнать, почему в этом мире все происходит именно так, а не иначе. Это было, как осуществление детской мечты — понять, почему мир именно такой! Еще бы понять, откуда в этом гармоничном и размеренном мире столько злобы и боли…
Но и от нее было спасение, как от ночных кошмаров, надо было только перед сном подойти и постучать в дверь. За дверью раздавался знакомый рык альфы: «Я здесь, маленький, спи спокойно. Я смогу тебя защитить». Хатим каждый раз начинал улыбаться. Вот откуда Аббас знает что за дверью именно он? Он однажды сидел недалеко от двери и наблюдал, как через дверь пробегают личные слуги омег в пестрых жилетках. Они бегали то на кухню, то по мелким поручениям своих хозяев. Они стучали в дверь, им отвечали, выпускали, впускали. Иногда слуги переговаривались с охранниками, было слышно, как проскальзывает в голосах альф слабое рычание, как у сторожевых псов, которых беспокоят бестолковые дети.
Но стоило только подойти к двери Хатиму, как на его стук отзывался только Аббас. И в его голосе никогда не было раздражения, только тепло и забота. Как будто альфа на самом деле беспокоился о нем. Хатим каждый раз замирал испуганным мышонком, не смея издать и звука.
