Горло каждый раз сдавливала паника, но от голоса альфы, уверяющего, что он в безопасности, в животе, как будто развязывался узелок от странного чувства облегчения. И как только этот альфа узнавал, что это он?
***
Как-то после занятия танцами жада подхватил Ясмина под локоть и потащил к своему полюбившемуся местечку. В тени старого дерева был хорошо виден весь внутренний двор гарема. По двору бегали малыши, детей постарше уже увели на занятия. Под крики малышни можно было спокойно поговорить, не опасаясь, что чье-то жадное ухо сможет добраться до чужих секретов.
Жада и Ясмин уселись рядышком, рассматривая, как малышка лет двух от роду очень сосредоточенно раздевала куклу. Ясмин ждал интересной истории, которой жада не хотел делиться со всеми, раз увел его из прохлады комнаты в сомнительную тень дерева. Жада кусал губы, по всей видимости, не зная с чего начать.
— Я впервые вижу вас таким растерянным, Айдан, — начал первым Ясмин, устав от затянувшийся паузы. — Если не можете начать рассказ с начала, то начните с конца. Иногда это помогает.
— Аббас договорился с Усамой, что он теперь будет караулить у дверей гарема каждую ночь, — улыбнулся жада своим мыслям. — Как ты понимаешь, у местных альф этот пост является едва ли не наказанием за провинность, и вдруг один из достойнейших альф сам рвется работать ночным швейцаром. Туда ставят молодых альф, чтобы вырабатывать у них терпение и выдержку. Иногда, как дисциплинарное наказание. Да работа в конюшне и то считается лучше, чем стоять возле дверей, которые надо открывать-закрывать и при этом делать грозный вид, — жада покачал головой, всем своим видом показывая непонимание происходящего. — От работы днем его тоже никто не освобождал, но он все равно каждую ночь проводит у двери, как будто… как будто…
— Он нашел свою пару, — закончил предложение Ясмин. — Я знаю. Мне Рафик уже доложил, что Хатим приходит каждую ночь к дверям. Стукнет молча, а потом отправляется спать, улыбаясь. Да, жада, я понял это еще в оазисе. Я знал Аббаса раньше, он сопровождал меня на Земле, когда я ездил на защиту. Но когда он снял с подножки Хатима, и в тот короткий миг, что он держал его на руках, знаете, у него было такое лицо… такое, — Ясмин пощелкал пальцами, пытаясь подобрать слово, ‒ ну, вы сами поняли, о чем я говорю.
— Я понял, — прошептал Айдан и замолчал.
Девочка раздела, наконец, куклу и теперь пыталась натянуть платьице обратно. У нее ничего не получалось, бровки нахмурились, в глазках появились слезки вселенской обиды на весь мир, ротик начал кривится в преддверии истерики. Ясмин поманил к себе малышку и, взяв из ее рук куклу, быстро одел ее и вернул хозяйке. Девчушка, довольно разулыбавшись, уселась перед омегой и принялась раздевать куклу по-новому.
— Что же делать? — жада посмотрел на Ясмина так, как недавно смотрела на него та девчушка.
— Ничего, — Ясмин улыбнулся. — Аббас взрослый альфа. Если я правильно все понял, у него уже была семья в городе? — дождавшись утвердительного кивка жада, он продолжил. — Значит, он должен понимать что семья, это прежде всего доверие, терпение и забота. У Хатима тяжелая психологическая травма. Его насиловали, и, по всей видимости, неоднократно, он боится чужих прикосновений и кричит по ночам. Вдобавок ко всему, ему скоро рожать. Не стоит грузить его еще проблемами. Надо дать ему время прийти в себя. Несмотря ни на что, он все равно остался несломленным духом, и я очень рад, что он с таким азартом увлекся учебой. Учителя от него просто в восторге! У него хорошая цепкая память, логическое мышление и способности к аналитике. Преподаватели пророчат ему большое будущее и лавры ученого!
— И что же делать? — жада смотрел с ожиданием.
— А научите-ка его играть в ГО! Я видел у вас доску для этой игры! — с азартом воскликнул Ясмин. — Мне эта игра не далась, шахматы это мой предел, но вот вы настоящий стратег — научите его ГО, ему эта игра поможет преодолеть все его страхи!
— А Аббас? — не понял жада и растерянно посмотрел на омегу.
— А что Аббас? — удивился Ясмин. — Пусть делает то, что делает. Охраняет, защищает, находится рядом, пока Хатим сам не захочет увидеть в альфе не только угрозу, но и друга, защитника, а со временем любимого. Силой и напором тут ничего не сделаешь, подталкивать друг к другу тоже не имеет смысла. Доверьтесь своему Аллаху, если он свел их вместе в одном городе, то наверняка у него уже есть и дальнейшие планы на них?
— Ну, — Айдан встал и одернул платье. — На Аллаха надейся, а верблюда привязывай! Надо что-то сделать, чем-то помочь.
— Вот и научите его играть в го, — Ясмин улыбался. — Заодно у вас будет время присмотреться к нему.
Жада только фыркнул в ответ и, подхватив девочку на руки, понес ее с солнцепека в питомник.
***
— Господин Ясмин, проснитесь, там Хатиму плохо, — Рафик склонился над его изголовьем, омега спросонья сел в кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Проснувшись окончательно, он вскочил и поспешил в комнату к Хатиму.
Синюшно бледный Хатим сидел в углу комнаты и пытался прикрыться руками. Ясмин упал рядом с ним на колени и попытался прижать к себе, омежка тонко вскрикнул и дернулся, но когда узнал Ясмина, прижался к нему всем телом, мелко вздрагивая. Он был холодным, волосы и рубашка были влажные от пота, от него резко пахло кислым потом и сельдереем. Этот резкий запах напрочь перебивал сладкий запах акации.
— Он был здесь, слышишь, как им воняет? — Хатим мелко дрожал, его глаза безумно бегали по лицам людей стоящих в его комнате. — Он был здесь! Он меня опять ударил!
Ясмин оглянулся, в комнате кроме него и Рафика, был еще бледный Азиз, который привел гаремного врача. Все с тревогой смотрели на забившегося в угол омежку.
— Пойдем, пойдем маленький, — Ясмин потянул Хатима за руку, заставляя встать, — это просто ночной кошмар, идем в хаммам, смоем его с тебя и, заодно, переоденемся. Вставай, мой хороший. Ну же, я рядом, я не позволю тебя обидеть, пошли, пошли, — Ясмин тянул за собой Хатима, стараясь уговорить его мягким голосом, чтобы не спровоцировать следующую паническую атаку.
Ясмин крепко взял
