себя.
XV
К концу дня, перед самым приездом гостей, камердинеры выстроились в длинную шеренгу перед входом в дом. Постепенно стали подъезжать дорогие автомобили гостей. Стоя на входе, Константин и Юлиана приветствовали прибывающих, принимая поздравления от местного бомонда. Двойняшки в этот день были особенно прелестны: Лиза в длинном белом платье и с диадемой на голове и Даня в черном смокинге и белой рубашке с бабочкой, дополняющей общий ансамбль.
Появление детей Константина не могло остаться незамеченным для стаффа, желающего лицезреть отпрысков хозяина. Егор подъехал на своем новеньком «бентли», купленном папой. Это был высокий, подтянутый, симпатичный парень двадцати шести лет, выглядевший значительно старше – возможно, в силу той тусовочной жизни, которую он вел, употребляя немалое количество алкоголя и дури, такой модной среди золотой молодежи, а возможно, благодаря своей метросексуальной внешности. В любом случае он создавал впечатление прожигателя жизни, уже много чего повидавшего в свои молодые годы.
Дочь Константина подъехала сразу же после брата, демонстрируя соответствующие атрибуты роскошной жизни: красный «феррари» и бриллианты, гармонично сочетающиеся с длинным красным платьем в пол. Ангелина была похожа на модель – высокая, стройная, загорелая и красивая. Константин с гордостью окинул взглядом свою дочь и ласково поцеловал.
– Сколько же ей лет? – не удержалась от вопроса стоящая рядом с Анной Гуля.
Стафф с любопытством наблюдал за детьми Вадимова.
– Двадцать три, – услышав вопрос Гули, ответил батлер.
Девушки переглянулись. Альберт улыбнулся и пошел встречать Ангелину и Егора.
– Выглядит она, конечно, старше, – заметила Гуля.
– Угу, – кивнула Анна, продолжая наблюдать за Ангелиной, которая к этому моменту подошла к Юлиане.
Хозяйка дома поздоровалась с детьми Вадимова весьма сдержанно, как, впрочем, и они с ней. Тем временем гости стали проходить в дом, где их ждал welcome drink.
Кристина, умирающая от любопытства и желания посмотреть на гостей, вызвалась помогать в дамском салоне. Она ходила с подносом и предлагала напитки, одновременно сканируя интересные мужские персоны. Виктория возилась с детьми в отдельно отведенном зале, где для них был накрыт праздничный стол и выступали аниматоры. Мысленно и сердцем она находилась там, где собралось большинство мужчин, но забота о детях не позволяла ей посмотреть на других и показать себя. Так она и металась, думая, как бы все-таки выпорхнуть из детского зверинца и кому-нибудь кокетливо улыбнуться мимоходом. Такой случай ей скоро представился, когда с песней ‘‘Happy Birthday to You’’ взрослые буквально ворвались в детскую обитель вместе с торжественным тортом для двойняшек. Как только свечи были задуты, зазвучала музыка и в зале появились клоуны, среди которых были маленького роста люди. Каково же было удивление присутствующих, когда несколько детей, взяв кусочки торта, стали запускать их в клоунов и с восторгом скандировать:
– Лилипуты!!! Карлики!!!
Взрыв детского хохота сопровождал летающие куски торта. Няньки тут же ринулись успокаивать детей, а родители мягко их журили. Гулю и Ксению, к сожалению, постигла участь клоунов, досталось даже кому-то из гостей. Пока подруги переодевались, Анна пыталась контролировать ситуацию в детском зале, однако бесполезно: остановить детей было невозможно.
– Эта тупая, необразованная нянька испортила мое дитя! – жаловалась соседка Юлианы, глядя, как ее чадо берет очередной кусок торта. – Стоит ей уехать, как наш мальчик начинает на нас замахиваться, если мы делаем ему замечание. А еще он никак не желает себя обслуживать! Ужас какой-то! Только плохому научила она нашего Ваню. Думаю, в ближайшее время буду искать другую няньку.
Дама, жаловавшаяся на свою няньку, была из категории тех родителей, которые не замечают собственных промахов в воспитании и, столкнувшись с неуправляемым поведением своих чад во время отсутствия их воспитательниц, впоследствии обрушивают все недовольство на няньку. И тогда начинается самое интересное: дитя требует, чтобы его развлекали двадцать четыре часа в сутки, а если нет, то он своим криком терзает барабанные перепонки окружающих, закрывает родителей в подвале, ставит подножки, размазывает по стенам краски, требует денег или других благ за каждый свой самостоятельный пук. Другими словами, направляет всю свою тяжелую артиллерию на родителей за неимением поблизости той, которую можно гнобить и не уважать, как его приучили сами родители. Дети все слышат – и даже если не понимают всего, то уж мамин и папин тон, безусловно, примечают и делают свои выводы: их нянька – человек, ущемленный в правах, а искушение начать помыкать таким человеком очень велико, и побороть его, тем более ребенку, очень трудно. И вот тут интеллигентные мамочка с папочкой приходят в ужас: прислуга испортила дитя!
– Не смей мне указывать! – крикнула дочка кого-то из гостей, когда нянька попыталась ее успокоить и забрать кусок торта, предназначенный для кого-то другого.
– Харпер, прекрати, – продолжала умолять свою воспитанницу женщина.
Анна сразу же узнала бледную, дрожащую от переполнявших ее чувств няньку. Это была та самая женщина, которая рассказывала о полоскании горла трехпроцентным раствором перекиси водорода и прочих правилах антисептики, которые нужно выполнять всякий раз, прежде чем подойти к детям.
– Харпер, если не перестанешь, то будешь выглядеть невоспитанным и необразованным ребенком! – вмешался в конфликт отец девочки, перед тем как она успела в очередной раз метнуть праздничную сладость.
– Тогда я стану служанкой? – глаза девочки расширились. – Мама говорит, что если я не буду учиться, то буду прислуживать, как Катя… – Харпер мотнула головой в сторону своей няньки.
Казалось, даже мужчина почувствовал себя неловко от слов дочери. Сама же Катя стала пунцовой, как пятна варенья на ее белом платье. Анне стало искренне жаль ее.
– Пройдемте со мной в уборную. Вам наверняка необходимо привести себя в порядок, – вовремя подошедшая Анна спасла Катю от потока навернувшихся слез, готовых хлынуть словно ручей.
– Да, идите, я присмотрю за Харпер, – казалось, мужчина сам был рад такому повороту.
Отец Харпер поднял взгляд на Анну, и тут девушка узнала в нем того самого деспота, который держал таджиков в шалаше и которому она так откровенно нагрубила. Каково же было удивление последнего, когда и он узнал дерзкую девушку! Однако устраивать скандал он не стал и отвернулся, сделав вид, что не знает Анну.
«По-видимому, посчитал, что это будет неуместно в праздничной обстановке», – подумала Анна и пошла провожать Катю.
– Вы меня просто спасли. Второй раз вы встречаетесь мне в этом доме и провожаете в уборную. Спасибо вам! – попыталась улыбнуться сквозь слезы Катя.
– Я не сделала ничего особенного. А вы не обращайте внимания.
– Иногда мне кажется, что у меня выработался иммунитет против унижений. Уж столько лет, а нет… все равно сердце побаливает, – смахнув очередную слезу, выдавила из
