круглым лицом и лучиками-морщинками вокруг глаз от приветливой улыбки.
— Забыла, что уже не в своем доме, где раз и на улице, тут по-другому.
— Не переживай, быстро привыкнешь. — Он замолчал, посмотрел долгим внимательным взглядом на меня. — Надеюсь, ничего, что я так бестактно зашел среди ночи? У тебя не было проблем?
— Это даже хорошо, когда окружающим не все равно. Спасибо.
В этот момент за его спиной раздался детский плач, мужчина моментально всполошился и, попрощавшись, скрылся у себя в квартире.
Я еще чуть-чуть постояла на площадке и тоже пошла спать. Аня, Надя и Лилечка улеглись в самой большой спальне, и еще одна комната досталась мальчишкам, так что я обосновалась в гостиной, единственной комнате с телевизором и балконом.
Наутро проснулась от возмущенного мужского голоса за стенкой.
— Да это… это как так? Это что вообще такое?..
Приподнялась на локтях, вокруг никого. Вышла в коридор, к комнате с разбитым окном, едва приоткрыла дверь, как оттуда выбежала заливающаяся хохотом Лилечка.
— Солнышко, что ты?..
— Да что за… — Кажется, Максим сдерживался, чтобы не начать ругаться словами покрепче.
Зашла в комнату, моментально ежась. Холод как на улице! Окно оказалось прикрыто какими-то фанерными щитами. Откуда только взялись?
— А где ты?.. — я хотела спросить про щиты, но, увидев Максима, забыла об этом.
Лицо его сияло, переливаясь разноцветными блестками от света лампочки, а по всему телу были расклеены детские наклейки.
Надя и Федя вчера упросили купить им детский журнал, а я так хотела порадовать детей, отвлечь от переезда, от мыслей о новой школе, что согласилась, хоть деньги, по сути, не мои. В журнале были листы с наклейками. И вот теперь эти наклейки все оказались на Максе.
— Ему идет, да? Такой зайка! — раздался голос из-под кровати.
— Ты сейчас доболтаешься у меня… — Мужчина наклонился, пытаясь вытащить кролика, забившегося от вампира подальше, но тот пулей выскочил с другой стороны и удрал за дверь.
Петя искренне считал, что ему повезло. Из трех своих братьев и двух сестер он единственный, кто смог пойти в школу и свалить с проклятого болота.
И дело даже не в том, что у родителей не было денег (обучение в интернате, спасибо арбитрам, бесплатное), хотя и в этом тоже: одежду, канцелярию никому не выдавали, человеческой едой кормили раз в день, и на этом «адью».
Дело в том, что родичи были куда тупее него и учиться вовсе не желали.
К чему тебе знание географии, если родную топь знаешь как пять пальцев, а остальной мир тебе никуда не сдался? Анатомия? Так грибники регулярно блуждают – бери любого свежеостывшего, вскрывай и изучай с аппетитом.
А математика? Есть только один, два и много. Потому что с одним или с двумя потеряшками еще можно иметь дело, закрутить их, завертеть себе на потеху, наслаждаясь тем, как их уверенность переходит тебе, тает льдинками на губах, утоляет темный голод, а вот если больше двух – то это уже много. Лучше не соваться.
Вот только свалить из дома оказалось не самым сложным. Самым сложным было – не угодить в болото обратно. Вернуться как подбитая собака с опущенным хвостом, чтобы все окрестные кикиморы и лешие показывали на него пальцем и говорили: «О, смотрите, а вот и наша звезда, светило науки шлепает. Ну как? Нагостился в своих городах? Что, не больно-то ко двору пришелся?».
Когда в очередной раз Петю вызвали к директору интерната на «разговор об успеваемости», предчувствие было самым дурным. Лев Львович был белым магом и даже не пытался скрывать пренебрежительного отношения к ученикам из низшей нечисти, кажется, его бы воля, и таких, как Петя, в интернат и вовсе бы не брали.
— Как это не хочешь идти с нами? – Он стоял на заднем дворе рядом с компанией других школьников.
Вообще, еще одна из его «удач», что удалось прибиться к ним.
Пять высших. Тима и Никита из шестого класса, Даниил из четвертого, Степан из восьмого и Серега из пятого. И он, девятиклассник-второгодник, который среди них, скорее, как «мальчик для битья».
А они — одаренные, при деньгах, с любящими и заботливыми мамочками и папочками.
Петя был на побегушках, несмотря на то, что самый старший. Главное, его не прогоняли и иногда делились ненужными вещами. Когда – поношенными кедами, когда рваной футболкой. А один раз неформальный лидер их компании (самый младший, между прочим) пригласил его к себе домой. И плевать, что Даниил просто хотел, чтобы Петя позавидовал… Главное, что теперь у него появился повод для гордости.
— Да че-то Лёва вызвал к себе. – Петя старался говорить о директоре пренебрежительно, хотя на душе морлоки скребли. Куда он пойдет, если и правда отчислят? К людям не устроишься, не с его аурой. Идти оборотней умолять на работу взять? Так они низших тоже не больно-то жалуют. Пытать счастья и ехать покорять столицу? А на какие шиши? Ему даже на билет не хватит, если только зайцем…
— Сейчас? – Даниил повернулся на него и сощурил глаза.
Петя сглотнул набежавшую слюну. Этот десятилетка был сыном самого могущественного вампира их города, а кроме того, мать Дани была из оборотней. Он сам себя называл «наследник двух кланов», хотя у Альфы и свои щенки были. Спорить в школе никто не решался.
— Нет, к шести, после всех уроков, – обреченно вздохнул Петя.
Долговязый Тима ударил по плечу, подталкивая к дыре в заборе.
— Ну так успеем, го давай.
Дыру они обнаружили совсем недавно. Вернее, они обнаружили дыру в защитном контуре, а забор уже доломали сами. Петя и ломал. Высшие ж не будут напрягаться, да и в случае чего наверняка планировали свалить все на тупого болотника.
Выход на свободу располагался за большой сарайкой, в которой хранился школьный инвентарь, и, кажется, пока никто, кроме них, о нем не догадался. Нужно было обойти по кругу, перелезть через нагромождение стройматериалов (остались от прошлогоднего ремонта), а потом протиснуться между кустов шиповника. И вуаля… ты на свободе.
Правда, в чем ценность этой свободы для других ребят, Петя так и не понимал. Ладно он – жил в интернате на постоянке и выходить за территорию имел право только по разрешению. Других каждый вечер после уроков забирали домой родители, а утром привозили снова. На кой им была эта дырка в заборе, если они могли воротами пользоваться?
Но свои
