здесь не было. И ещё долго не будет.
– У меня к тебе предложение, на которое тебе стоит согласиться, Тайбери, – произнёс Баррас снисходительно. Его тон был, пожалуй, даже дружелюбным. – Хорошо, что вы с Адрианом оба здесь: мне не придётся повторять дважды.
Он бросил взгляд на меня и ухмыльнулся:
– А, и аппетитная шейрочка тоже здесь. Может, мне следует добавить ночь с ней в моё предложение?
– Её положить к тебе в гроб на твои похороны? – холодно уточнил Тайбери. – Не получится, Баррас. Моей шейре не по душе мерзкие запахи.
– Ты за это запла… – начал Баррас и оборвал себя. Усмехнулся. – Но ты уже платишь, не так ли? Твоя репутация висит лохмотьями. Обвинения, на которые ты не можешь ответить, попытка убить ректора Академии, атака на мой дом…
Это он мой визит выдаёт за очередную атаку Тайбери? Ну, молодец мой дядя, нечего сказать. Быстро спохватился.
– Зачем ты явился и что ты хочешь нам предложить? – резко спросил Адриан. – Не будем ломать комедию.
На лице Барраса родилась очередная ухмылка.
– Всё просто. Пока Рионери прикован к постели, управлять Академией он не может. Некому выгонять нерадивых студентов и готовить Академию к новым вступительным испытаниям… да и за хранилищем кто-то должен приглядывать. – Баррас осклабился. – Не так ли?
– Кстати, о хранилище, – лениво протянул Тайбери. – Это ты украл кристалл своей несчастной племянницы? Решил припрятать его на память, будешь любоваться и вытирать тряпочкой?
Я быстро опустила голову, чтобы скрыть ехидную ухмылку. Да-да, дядя, кристалла больше нет на месте, и ты догадываешься, кто его взял. Боишься, что Деанара вот-вот вновь объявится у тебя дома? А вот бойся! Как насчёт хищных простыней, охотящихся за твоими пятками по утрам, а? А боевых мочалок, устраивающих засады в ванной? И это я даже не начала перечислять, что ждало бы тебя за завтраком!
– Расследование ведётся, – бросил Баррас. – Когда я стану ректором, поверь, тебя будет интересовать совсем не это, Тайбери.
– А что же?
Очередная ухмылка.
– Твоя судьба зависит от того, примешь ты моё предложение или нет.
Радость-то какая огромная, всю жизнь мечтала, чтобы судьбу мою решал дядя! Даже в шейры пошла к злейшему врагу, чтобы счастья этого великого не случилось.
– Говори, – коротко сказал Тайбери.
– Всё просто, – развёл руками лорд Баррас. – Я становлюсь новым ректором на выборах. Адриан Тайбери не выставляет свою кандидатуру, – Баррас отвесил деду Тайбери карикатурный, почти презрительный поклон, – и живёт долго и счастливо, насколько позволяет ему здоровье.
– Замечательное предложение, – саркастически сообщил Тайбери. – А утопиться ты нам обоим не предлагаешь? Как непредусмотрительно с твоей стороны.
– Я предлагаю вам куда лучшие условия, чем те, на которые ты вправе рассчитывать, мальчишка, – голос Барраса на миг превратился в шипение. – Хочешь, чтобы тебя изгнали из Академии с позором и утопили в обвинениях, да так, что твоим детям вовек будет не отмыться? Впрочем, ты до них и не доживёшь. Дом Алькассаро не любит слабаков, а новую невесту вместо хорошенькой Виолетты ты найдёшь не скоро. Разве что, – Баррас ухмыльнулся особенно похабно, – женишься на своей шейре.
Угу. Уже бегу под венец. Вот только жениха придётся оглушить, раздеть, связать собственной рубашкой и так волочь до самого алтаря. Жаль, с ошалевшим взглядом Тайбери не так красив. Впрочем, сойдёт.
Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность.
– Но если ты откажешься претендовать на пост ректора, Адриан, – медовым голосом продолжил Баррас, – это дело другое. Я прекращаю вас преследовать. Твой внук окончит Академию с блеском и вылетит оттуда… с дипломом. Обвинения потихоньку заметут под ковёр: ваш дом больше не будут обвинять во взрыве в Академии, а я промолчу о нападении на наш особняк. Вызовов на дуэли магическим образом станет меньше. Главным образом потому, что мой сын забудет о твоём существовании. Временно, конечно.
– Временно, – повторил Тайбери ровным голосом. – И насколько временно?
Баррас смерил его взглядом, полным превосходства. «Ты уже готов сломаться, – казалось, говорил он. – Я так и думал».
– Я предлагаю перемирие на семь… нет, на пять лет, – небрежно бросил он. – Будем игнорировать друг друга. К тому же, едва я стану ректором, меня поглотят другие дела. Сами понимаете.
Его спутники всё ещё безмолвствовали. Но их молчаливое присутствие говорило само за себя.
За Баррасом была сила. И эту силу следовало уважать.
Адриан и его внук не переглядывались. Но их вдруг словно объединила общая эмоция, особая аура, связывающая двух союзников. Членов одной семьи и одного рода.
И я ощутила ответ ещё до того, как он был произнесён.
– Нет.
Это произнёс Адриан. Но его голос был настолько похож на голос Тайбери, что я вздрогнула.
Баррас поморщился.
– Я не жду ответа сейчас: естественно, что голос разума возобладает не сразу. Но предложение будет действительно вплоть до выборов ректора. Советую очень хорошо его обдумать.
Тайбери шагнул вперёд.
– Нет, – повторил он спокойно. – Ты используешь дурманную магию, Баррас. Ты и твой сын. И допустить такого человека в кресло ректора – это гибель Академии.
Я вновь вздрогнула, осознав смысл его слов. Сейчас Тайбери говорил не только с Баррасом. Он возражал своему деду, говоря: «Вот кем я стану, если последую по твоему пути».
– Мне высказаться яснее? – поинтересовался Тайбери. – Пошёл вон.
Барраса перекосило. Ухмылка исчезла с его лица.
– За такие обвинения дуэль – слишком мягкое наказание, – прошипел он. – Впрочем, да, тебе же запрещено участвовать в поединках! Какой хороший предлог, чтобы тявкать из-под лавки! – Он сплюнул. – Трус!
Глаза Тайбери вспыхнули. В следующую секунду плевок, не долетев до пола, загорелся и, изменив траекторию, врезался в край мантии Барраса. Почти так же, как моя огненная пуговица
