университете телекоммуникации и информатики. Её исполнилось 25 лет, и она являлась полноправным партнером своего деда. Папа оставался здоровым и крепким мужчиной в 72 года. Он вел здоровый образ жизни, занимался спортом, да и я следила за его здоровьем, как врач.
Мама жила в нашем доме. Ей нравилась её главная роль в жизни обитателей дома. Мне кажется, в ней пропала талантливая актриса. Она явно выбрала в своей жизни не ту стезю. Но так сложилось, что ей пришлось самой пробивать себе дорогу в жизни, выбрать более приземленную специальность.
После 70-ти с матерью произошли разительные перемены. Я заметила, что она стала терять память, заговариваться или «помнить» то, чего не было. Нас всех напугал случай, когда она не смогла вернуться домой с прогулки из-за того, что поперек тротуара раскопали канаву для кабеля. Незначительное препятствие, которое она легко могла бы перешагнуть, оказалось непреодолимым. Она заблудилась, повернулась и пошла в другую сторону. Её встретила соседка Анна Васильевна, почти ровесница, и спросила, куда она идёт. «Домой», – ответила мать. Встревоженная женщина взяла её за руку и привела к нам. Больше мы её не пускали гулять одну.
Самое страшное, что мама четко помнила прошлое. Она рассказывала про Аллу, которая умерла в детстве. Окружающие воспринимали её откровения, как бред воспаленного мозга, а я понимала, мать говорит ту, ужасную правду.
Однажды мама назвала мою дочь Ниной, сказала, что её мать, Соня, непутевая, но не злая, не стоит обижаться на мать. Алла пришла ко мне, расстроенная, она не понимала о чем речь. Пришлось рассказать трогательную историю. Когда моя мама работала фельдшером в деревне, у соседки Сони умерла девочка Нина. Нет, мама не виновата, девочка упала и ударилась головой. Но мама сильно переживала. Видимо, сейчас всплывают эти неприятные воспоминания.
Дальше – хуже. Когда дочь попыталась объяснить бабушке, что она не Нина, а Алла, мать расплакалась и начала каяться, что не пришла на её похороны, что не знает, где её похоронили, что ни разу не съездила на могилку. Мама стала просить, чтобы её свозили на кладбище, где она попробует найти могилу ребёнка. Я ужаснулась. Намечалась свадьба Аллы и Димы. Мне нравилась семья жениха, сам жених, скандал мог помешать свадьбе.
Я поместила мать в реабилитационный центр неврологического профиля, постаралась изолировать её от Глеба и Аллы. Центр отличался баснословными ценами и работал под девизом «любой каприз за ваши деньги», вернее, любой диагноз и лечение. Заведующая, когда узнала, что я способна оплатить не столько стандартное лечение на два месяца, но и согласна на другие услуги, принимала меня, как королеву. Психиатр предложила мне попробовать новые супердорогие препараты. Я понимала, что это противозаконно. Но меня уверили, что они в таких случаях ведут двойной дневник назначений. И у них в центре имелись поразительные результаты благодаря этим лекарствам, хотя подобных случаев оказалось немного. Риск велик. Я должна была выбрать для матери: долгую мучительную жизнь «овоща», или короткую, но полноценную, если лекарство поможет. А если нет, то скорый безболезненный конец. Я выбрала второе.
Я сама врач, и досконально изучила все свойства нового препарата. Я понимала, что шансов у мамы на счастливый исход нет. Если быть честной, я убила свою мать этим решением, потому что хотела, чтобы она умерла.
Конечно, я боялась Глеба, его гнева, боялась, что он узнает правду, поэтому решилась на этот поступок. Не знаю, хватило бы его привязанности к чужому ребенку, чтобы не разрушить, подобно урагану, наши жизни. Я не сомневалась в неотвратимости сурового наказания для себя. Моя спокойная обеспеченная жизнь рухнула бы в одночасье. Я столь много добилась в жизни, так высоко взлетела, что падать было бы нестерпимо больно. Но в первую очередь, я беспокоилась об Алле.
Я навестила маму в больнице накануне её смерти. Она оказалась в полной памяти, лежала тихая, спокойная. Вдруг она сказала: «Исполни мою последнюю просьбу: похорони меня на кладбище в поселке. Мы не найдем, где похоронили Аллу, времени прошло много. Но хотя бы я буду где-то рядом с ней. Не приезжай ко мне: далеко ездить. Я уж как-нибудь одна там полежу».
Мама смотрела на меня таким понимающим взглядом, что мурашки по коже побежали. Неужели она догадалась про лекарство? Нет, не может быть! Она не знает! Когда я встала, она мне сказала одно слово: «Прощай». Но окончание было совсем тихим, может, это было «Прощаю»…
Дима сделал Алле официальное предложения, которое моя дочь с радостью приняла. Они оба светились от счастья, а я радовалась, что они нашли друг друга.
Марину Кабанову, мать Дмитрия, я знала давно. Очень приличная и воспитанная женщина. Димина младшая сестра Ольга – чуть младше моей Аллы. Они ходили в один садик. А на детских праздниках присутствовал Дима. Никто не знал, что этот мальчик станет моим зятем.
В выходной наметили «сватовство». Дима с родными собирались придти к нам в дом, познакомиться поближе, посватать Аллу, обсудить свадьбу. Марина открыла мне небольшой секрет. Дима собирается, встав на колено, предложить Алле обручальное кольцо. Она добавила, что жених извелся, выбирая кольцо, чтобы понравилось невесте. Я попросила Марину успокоить жениха: Алла его любит, поэтому ей понравится любое кольцо из его рук. Мы посмеялись с Мариной.
Ночью приснилась мама, она смотрела тревожным взглядом. Я проснулась с дурным предчувствием. Почему я могу чувствовать приближение беды? У меня тряслись руки, пришлось принять успокоительные таблетки. Что-то часто в последнее время мне приходится принимать их.
Гости явились вовремя, всей семьей. Возглавлял «делегацию» дедушка жениха, Валерий Алексеевич. Как старые друзья, они шумно здоровались с Глебом, громко разговаривали. Я металась между кухней и столовой. В этот знаменательный день я сама приняла участие в приготовлении обеда. Все шло прекрасно. Невеста приняла кольцо под наши аплодисменты. Молодые поцеловались, обнялись и сели рядом, чтобы заниматься исключительно друг другом. Началось обсуждение предстоящего торжества. Отца Димы, Олега Кабанова, я видела впервые, но меня не покидало чувство, что мы с ним встречались раньше. Может, мешает его темно русая бородка или другая прическа? Я напряглась, но ничего не всплывало. С Мариной мы часто общались, когда дети росли, но ни разу я не пересекалась с Олегом. Однажды моя семья ходила на юбилей Олега Кабанова, именно с этого вечера у Аллы и Димы начались отношения. Но я не попала на торжество из-за командировки. Вдруг Глеб спросил у Олега: «Вепрь, а не устроить ли нам свадьбу на природе?» Олег повернулся. Небольшая бородка не скрывала
