и добавил:
— Ты должна понимать ещё одну вещь. Если ты мне откроешь память добровольно, боли не будет. Но я не смогу выбирать среди воспоминаний. Я буду видеть всё.
Я нахмурилась, и он невесело улыбнулся.
— Да, Велия, я буду искать твои воспоминания после оранжереи, но при этом на моём пути может встретиться что угодно, начиная от детских воспоминаний, заканчивая твоими мыслями и чувствами сейчас. Избирательности нет. Или ты доверяешься мне полностью, или отказываешься.
Я потянулась к листу с карандашом.
«Я могу отказаться?»
— Конечно. Я не буду это делать с тобой насильно. Вторжение в разум против воли причиняет невыносимую боль, сводит с ума и даже убивает, если вовремя не прекратить. Повторюсь, я не сделаю этого с тобой против твоей воли. Но мне нужно узнать, кто и когда наложил на тебя заклятье, а ещё, где ты была всё это время. У меня есть предположения, но я должен увидеть всё твоими глазами.
«Заклятье?»
— Луиджи снял с тебя остатки очень сильного заклятья. Оно было нарушено, Луиджи описал его как сеть, изорванную огнём. Пока сеть была целая, обнаружить её было невозможно. Погрузившись в твою память, я очень многое смогу понять как стихийный маг, — Дарио усмехнулся, — особенно как верховный маг.
«Я всё это время не помнила о брате из-за заклятья?».
— Ты не помнила о брате?
Я кивнула. Дарио задумался.
— Это возможно, — наконец, сказал он, — но скорее всего это из-за Истока, той же природы, что и твоя немота. Понимаешь, Исток влияет, вызывает чувства и желания, или забирает их. Эта сила растворена в крови невест и в магических каналах стихийных магов. С Истоком ничего не поделаешь, он внутри нас, приходится принимать как данность. А вот с остальным…
Дарио снова замолчал, рассматривая меня, а потом спросил:
— Ты позволишь мне смотреть в твою память?
«Мне нужно подумать», — вывела я на листе.
Дарио кивнул и вызвал слуг, а я ушла одеваться в «свою» комнату. Изучив содержимое шкафов, я надела самое скромное из голубых платьев с длинным прямым рукавом и квадратным вырезом. Шелковистая ткань заструилась вдоль тела, мягкими складками окружая колени и икры.
Пока одевалась, я вспоминала произошедшее в подвале замка. Погибшую девушку-служанку было очень жаль, если Дарио увидит в моей памяти что-то, что сможет предотвратить новые трагедии, пусть смотрит. Тайн у меня нет, а Дарио сможет напасть на след чёрных колдунов.
Приняв решение, я прислушалась к происходящему в гостиной у Дарио: верховный маг отдавал кому-то приказы.
Поёжившись от его резкого командного голоса, я подошла к зеркалу и провела пальцами по волосам. Купальня и магия Дарио определённо пошли им на пользу: расчёсывать оказалось очень легко. Я вспомнила, как муж перебирал их в руках.
А ещё… Щёки покраснели от воспоминания нашей близости, как он сжимал мне волосы на затылке, придавливая меня к кровати, двигаясь во мне глубоко-глубоко и лаская пальцами чувствительное место.
Я улыбнулась, чувствуя, как краска заливает лицо от понимания: прикосновения Дарио мне очень понравились, даже грубые. Мне всё очень понравилось.
Прижав руки к пылающим щекам, я бросила взгляд в зеркало. Платье мне очень шло, белоснежные волосы струились по плечам, в глазах и улыбке таилось предвкушение.
Так странно, даже подумать не могла, что моё тело способно испытывать подобное.
Как Дарио говорил? «Близость дарит наслаждение, Велия. Я покажу тебе».
Да, он показал. Я улыбнулась, со всей ясностью осознавая: я определённо хочу, чтобы он показал мне это снова.
Мой взгляд метнулся на дверь в комнату Дарио. Мне очень захотелось повторения. Интересно, сколько ещё у меня времени побыть наедине с собой? Судя по звукам, слуги уже убрали со стола и вышли, у Дарио было тихо, а я решила, что успею кое-что проверить.
Я подошла к зеркалу ближе. Краснея от того, что собралась сделать, поражаясь собственной смелости, я поддалась порыву и подняла подол до пояса, поставила ногу на тумбу перед зеркалом.
Отодвинув край нательного белья в сторону, я рассматривала в зеркале половые губы, прикоснулась к ним пальцами, раздвигая в стороны. Я никогда там себя не трогала, только когда мылась. И уж точно не рассматривала.
После случая в амбаре, любые прикосновения между ног вызывали страшные воспоминания, но то, что делал со мной Дарио… Мысли о прикосновениях и ласках мужа будили во мне желание почувствовать хоть тень тех самых ощущений.
Я коснулась ярко-розовой блестящей кожи, тронула влажное отверстие, погладила нежные складки. Закусила губу, вспоминая, как двигал пальцами Дарио, повторила его движение вокруг набухшего бугорка.
Внизу живота разливалось тягучее томление. Я смотрела на себя в зеркало, с поднятой до пояса юбкой, и гладила нежную кожу между складок, вслушиваясь в ощущения в своём теле.
Дверь распахнулась, на пороге застыл Дарио, уставившись на меня. Я снова забыла, как бесшумно и быстро он ходит, всё время ведь прислушивалась, ничего не услышала!
Я тут же одёрнула руку, опустила подол и отбежала от зеркала, не зная, куда прятаться от смущения. Он же всё видел! Испуганно глянула на него, поправив платье и сцепив за спиной руки. Щёки пылали, я задыхалась от чувства неловкости.
Лицо Дарио заострилось, челюсти плотно сжались, глаза потемнели. В несколько стремительных шагов он оказался рядом. Дарио обхватил меня одной рукой за пояс, прижимая к своему напряжённому телу, а второй приподнял лицо за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.
У меня перехватило дыхание от его быстрых хищных движений, от внезапной близости, а ещё оттого, как он смотрел на меня.
Я опешила от его вопроса:
— Тебе больно?
Увидев мой недоумевающий взгляд, и он пояснил:
— Ты рассматривала себя сейчас. После нашей близости, тебе больно? Я помню, что в какой-то момент не смог сдержаться и был грубым. Я навредил тебе?
Я отрицательно помотала головой.
— Тогда почему?.. — он оборвал себя, пристально меня рассматривая.
Мои и так пылающие щёки залило ещё большим жаром, и я закрыла глаза, чтобы не видеть его жесткий требовательный взгляд.
Внезапно он расслабился, сдвинул руку, погружаясь пальцами мне в волосы и стал нежно поглаживать, перебирая пряди. Второй рукой он прижал меня к себе теснее. Голос Дарио зазвучал иначе, вкрадчиво, с глубокими вибрирующими нотками.
— Тебе понравилось себя трогать, — сказал он, утверждая.
Я глубоко вздохнула, и коротко кивнула, не открывая глаза.
— Помню, я собирался научить тебя целоваться, — в его голосе звучала улыбка.
Я почувствовала лёгкое прикосновение его губ к своим губам. Он втянул губами одну мою губу, потом другую. Я приоткрыла рот, позволяя ему
