в меня, он прижал меня к кровати и долго гладил твёрдыми пальцами моё лоно, пока я не задрожала в его руках.
Я ещё приходила в себя, когда он молча оделся и вышел, так и не сказав мне ни слова.
Прошла ещё неделя моего затворничества, после которой я проснулась среди ночи от прикосновений Дарио и жесткого, подавляющего страстью поцелуя, смявшего мои губы.
В ту ночь он брал меня снова и снова до самого утра, совершенно измучив требовательными ласками, я сбилась со счёта, сколько раз содрогалась от экстаза в его объятиях. Заснула на его груди, а проснулась снова одна.
Тянулись одинокие дни в его замке. Дарио приходил глубокой ночью, будил меня поцелуями, а я даже спросить или сказать ему ничего не могла. А потом муж долго меня ласкал, даря наслаждение, не единожды изливаясь в меня. И уходил под утро, когда я засыпала, не произнеся за ночь ни слова.
Однажды ночью я не выдержала, стала его отталкивать.
Дарио встал, зажёг свет, и я поразилась, насколько измотанным он выглядел. На щеках, у губ и глаз залегли тяжелые складки, под глазами темнело, но осанка была столь же гордой. Его взгляд стал жесче, ещё более прямым и непреклонным, с некоторой упрямой злостью.
Я поёжилась от его вида, тоже встала, кутаясь в одеяло, и робко протянула лист — несколько дней писала, то и дело переписывая, всё то, что так хотелось ему высказать.
Дарио внимательно прочитал, хрипло произнёс:
— Согласен. Я уже думал, что тебе тяжело сидеть взаперти. Распоряжусь об охране. Сможешь гулять по замку в сопровождении тройки стражников.
После этого он небрежно бросил лист на стол, стремительно приблизился и взял меня на руки. Я хотела ещё ему что-то написать, показывала знаками, но Дарио уложил меня на кровать, и, не обращая внимание на моё сопротивление, задрал подол сорочки, раздвигая мне бёдра и погрузился каменным членом в моё лоно. Я дёрнулась, оказалось сухо и больно, но Дарио всё равно задвигался, спрятав лицо в моих волосах.
Я лежала под его телом, пока он вбивался в меня, и не знала, что и думать. Дарио в этот раз даже не поцеловал. Он двигался всё быстрее, и, излившись, перевернулся на спину и тут же уснул.
Проснулась я снова одна. На душе было тягостно.
Теперь за мной дважды в день приходили стражники. Теперь я могла гулять по замку, они сопровождали меня всюду. Я смотрела, как работают люди, иногда сидела у колодца, бросая камушки в воду и наблюдая круги глубоко внизу.
Особенно мне полюбился вид с крепостной стены.
Как-то раз я стояла на стене у башни и наблюдала, кутаясь в шаль от холодного осеннего ветра, как идёт сбор урожая.
— Думаешь, ты что-то значишь для него? — услышала я сзади мелодичный женский голос.
Резко обернувшись на голос, я уставилась на высокую худую женщину в чёрном плаще.
Глава 25. Велия. Женщина в черном
Женщина в чёрном стояла рядом со мной на крепостной стене.
Её голос был глубоким и сильным, ледяные голубые глаза бесстрастно смотрели прямо на меня. Красивое лицо прорезали глубокие морщины.
Я вспомнила, что уже видела её, когда Дарио принёс меня в замок, а потом в коридоре в оранжерее.
Пожав плечами, я отвернулась к полю. На всякий случай покосилась на стражников, но те не обращали на нас внимания, стоя неподвижно, наблюдая за обстановкой вокруг.
— Сколько я таких девиц, как ты, повидала, невестушка, — продолжила она. — Беловолосые, голубоглазые, тонкие. Красивые настолько, что глаз не отвести. Знала бы ты, сколько Дарио уложил в постель красоток по всему королевству.
Зачем она мне это говорит? В груди кольнуло при мысли о других женщинах в объятиях Дарио. Если припомнить, то и те трое магов, и король на что-то такое намекали — про репутацию верховного мага.
Интересно, с теми многочисленными девицами… Дарио с каждой был нежен, как и со мной?
Я закусила губу.
— В замке побывало немало девиц. А родить никто не смог. Впрочем, женой кого-то Дарио тоже назвал впервые.
Я обернулась и уставилась прямо в холодные голубые глаза.
Она улыбнулась, её морщины пришли в движения. А глаза оставались такими же… мертвыми. От сочетания улыбки и неподвижных глаз её лицо выглядело жутко.
Расправив плечи, я вздёрнула подбородок и скрестила руки на груди. Что ей от меня нужно?
Она внезапно шагнула ближе, вытянула иссохшую руку вперёд и положила ладонь мне на грудь.
— Я должна предупредить тебя.
Почему-то я не стала отстраняться. Появилась злость, ещё не хватало пугаться безумных ведьм.
Однако быстрый взгляд на стражников я бросила. Кто же эта женщина? Почему стражники не отгоняют её от меня?
— Я мать Дарио, невестушка, — прошептала она, смыкая ледяные пальцы на моей шее.
Я ошарашенно уставилась на неё, даже не пытаясь освободиться или отступить.
— Да, я мать твоего мужа, — усмехнулась эта жуткая женщина.
Её ледяные пальцы погладили по шее, провели по яремной вене. Меня пробрал озноб, но почему-то я не могла двинуться с места.
— Я должна тебя предупредить, — повторила она. — Уже три месяца ты в замке. Это половина срока, отведённого Истоком. Ты всё ещё не зачала.
Она отпустила мою шею и отвернулась, глядя со стены вдаль. Показала морщинистым подбородком в сторону полей.
— Там, за полями, обрыв. Глубокий. Океан там, внизу, невестушка. Бьётся об отвесную скалу.
Она понизила голос.
— Когда приходит океан, его видно отсюда. Стена черной воды, закрывающая солнце.
Её слова звучали тихо и отчётливо. И от каждой её следующей фразы мне становилось всё холоднее и холоднее.
— Я была невестой, избранной Истоком. Как ты. Отец Дарио стал моим пятым мужем.
Меня передёрнуло, и она усмехнулась, продолжая смотреть в сторону океана.
— Невеста, избранная духом Истока, становится женой сильнейшего стихийного мага королевства. Её держат замужем полгода. Ровно такой срок отводит Исток на зачатие наследника. Если наследника нет, невесту отдают другому стихийнику из сильнейших. У отца Дарио до меня была жена. Её украли и убили черные колдуны. После этого к нему женой попала я. Король стал моим пятым мужем.
Я смотрела, едва дыша, на эту высокую гордую женщину. Ветер шевелил пряди её белоснежных волос и край капюшона, а я не могла оторвать взгляд от красивого, несмотря на глубокие морщины, мертвенно белого лица.
— Я зачала от короля в первый же месяц. Сильная кровь. Сильный стихийник. Я рожала каждый год. Каждый из моих шести сыновей был наследником.
Она повернула
