взять добычу, а что потом приключалось с атакованным судном, им, по большому счёту, было наплевать. Удалось потопить – хорошо, нет – значит, не судьба! Долго возиться и излишне рисковать они не любили, и доводить дело до конца – явно был не их конёк!
Князь раздражённо передёрнул плечами. По нескольким отрывочным фразам он уже знал, как выглядит «басурманское платье», и не сомневался – люди Кривого таранили византийское судно. Только этого и не хватало! Выяснять отношения с ромеями в его планы никак не входило!
– Ступай! – князь кивком «проводил» кормчего. – И впредь будьте осмотрительнее!
Кривой, зло сверкнув единственным глазом, вышел из горницы…
***
…Команда на Аглаиной камаре получилась пёстрая. Помимо Скилура, решившего сопровождать свою mata куда бы то ни было, сарматов было ещё только двое – подростки-волчата, оба чуть его постарше, но безоговорочно признавшие его первенство. Зато, к удивлению Аглаи, пятеро молодых местных крестьян, участвовавших в погроме кипчаков, с немалым энтузиазмом вызвались идти в поход на её корабле. То, что командовать судном и ими будет женщина, их нисколько не смутило – видимо, «аборигены» до сих пор пребывали под впечатлением от её активного участия в бою. Все пятеро прошли суровый «кастинг» у Богдана, и тот в конце концов заявил, что на роль гребцов они вполне годятся.
Ещё десяток опытных моряков выделил Марк, чем, как ни странно, несколько успокоил Майпранга. Сармат до сих пор пребывал не в своей тарелке от того, что Аглая идёт в плавание на другом корабле, да ещё и «в свите» катепана. Однако Марк серьёзно заверил вожака в том, что его людям доверять можно.
У византийцев, кстати, имелась целая система опознавательных знаков, которые при помощи разноцветных флажков передавались с корабля на корабль прямо посреди моря, чем они охотно поделились с сарматами…
…Первый день плавания меж тем уже клонился к вечеру. Ночёвки решено было устраивать на суше, давая отдых гребцам. Получался небольшой крюк вдоль берега, и такой вариант, разумеется, занимал больше времени, но позволял экономить силы и совместно обсуждать всевозможные нюансы предстоящих действий.
Волки старались причаливать в стороне от основной флотилии. Драккар шёл по морю, сняв мачту и клыкастую башку, незаметно оставаясь в тылу и имея возможность в случае опасности неожиданно атаковать противника. В прибрежных водах пираты безобразничали ничуть не меньше, чем в открытом море, хоть и были то чаще небольшие шайки, нередко даже не имевшие своего корабля и добирающиеся до атакуемого судна вплавь.
На ночёвке все роли были распределены заранее. Аглае, несмотря на её яростные протесты, участвовать в каком-либо деле не позволили. Наоборот, для неё разбили единственный в лагере небольшой шатёр и велели отдыхать. Это было кстати. Как бы она ни храбрилась, но практически весь день стоять у рулевого весла и управлять камарой, несмотря на всю её лёгкость и манёвренность, для женщины было тяжеловато.
Умывшись и худо-бедно приведя себя в порядок, благо с пресной водой на берегу проблемы не возникло, Аглая мешком свалилась спать. Растолкал её Скилур, доставив ужин. Ещё не окончательно проснувшись, она заставила-таки себя поесть – силы требовалось восстанавливать. Волчонок скороговоркой доложил, что Майпранг вместе с Богданом пешком прибыли со своей стоянки и отправились совещаться с Марком, совместив это с вечерней трапезой, а потом быстренько слинял – наверняка, подслушивать!
Вновь оставшись в шатре одна, Аглая прикинула, что неплохо было бы и ей послушать, о чём они там совещаются? Однако усталость взяла своё – глаза буквально слипались, а руки и ноги будто бы налились свинцом. В конце концов, она решила не бороться с собственным измотанным организмом и хорошенько отдохнуть. Повозившись на временной лежанке и устроившись поудобнее, Аглая провалилась в глубокий сон. А всевозможные военные советы пусть подождут!…
***
… – Сколько нам идти отсюда до русского княжества? – Майпранг уточнял детали, попутно участвуя в скромном походном ужине.
– Седмицы две, если вдоль берега в круг пойдём. Может, чуть меньше. Это если с погодой повезёт, да неожиданностей не будет, – задумчиво произнёс Марк.
– Ты, катепан, говорил, вроде, что времени в обрез! – прищурился волк.
– И? – византиец хмуро глянул на него.
– Напрямки идти надо, через море, – невозмутимо пожал плечами сармат. – Так быстрее.
– То есть не спать, не отдыхать, и к князю заморскому прямо в руки явиться взмыленными да измотанными!
– Почему не отдыхать? Почему взмыленными? – вновь пожал плечами Майпранг. – Людей у нас достаточно, паруса тоже имеются на случай попутного ветра, по крайней мере, у вас. На том берегу причалим – и передохнём. Всё одно – сначала разведать надо да выяснить, где этот потир сейчас…
Марк промолчал. По его хмурому лицу было видно, что мысли в голове отнюдь не радужные. Затея с походом в заморское русское княжество только по началу казалась лёгкой. Однако сейчас, когда они уже были в пути, византийца одолевали всё новые сомнения. А ну как кубок вообще не у князя??? Может, продали его лихие людишки неведомо кому – и ищи-свищи! А времени-то и впрямь в обрез…
Марк взглянул на сармата с некоторой долей зависти. Майпранг сидел, глядя в тёмное ночное море, и невозмутимо жевал хлеб с куском мяса. Воин-волк давно привык решать все проблемы по мере их поступления, не особо предаваясь предварительным мрачным размышлениям. Да и вариант, им предложенный, как ни крути, подходил больше…
И всё же Марк решил ещё немного поразмыслить. Вот так, очертя голову, бросаться напрямик через море, кишащее пиратами и караванами не всегда дружественных судов, было рискованно и отдавало безрассудством. Вдоль берега спокойнее и безопаснее, но – дольше…
Катепану захотелось с досадой треснуть со всей силы кулаком по траве, на которой он сидел, и только природная сдержанность, помноженная на высокий статус, удержала его от этого легкомысленного эмоционального жеста…
***
…Спала Аглая обычно чутко, частенько просыпаясь от малейшего шороха, – сказывались ночные дежурства в прошлой жизни, порой полные работы и нервотрёпки. Здесь ночных дежурств не было, и когда жизнь в стае на новом месте постепенно устоялась, её ночной сон наладился сам собой.
Сегодня же, устав и измотавшись за рулём камары, она спала особенно крепко и проснулась, лишь когда грубые руки бесцеремонно схватили её, а рот зажала грязная ладонь. Последним, что Аглая запомнила, прежде, чем почти задохнувшись, впасть в беспамятство, был дурно пахнущий мешок, наброшенный ей на голову…
Глава 10
…Неприятно, когда тебя грубо хватают и лапают… Неприятно, когда тащат, неизвестно куда… Особенно неприятно, когда всё это происходит, а на голове – грязный мешок!… Аглая не любила терять контроль над ситуацией, но, к сожалению, это был как
