в виду, что я не опытна в спальных делах. — Чувствуя, как румянец ползет по шее, я быстро меняю тему. — Давай начнем как друзья. Мы можем узнать, что произошло в жизни друг друга, и будем плясать от этого. Я не хочу форсировать события.
— Звучит неплохо, — говорит он с облегчением.
Довольная прогрессом, которого мы достигли сегодня вечером, я встаю.
— Я пойду. Увидимся за ужином в следующую субботу?
— Конечно, — говорит он, провожая меня до двери.
Я целую его в щеку.
— Я рада, что мы обо всем поговорили. Я правда скучала по тебе, Красавчик.
— Дай знать, когда доберешься до дома, чтобы я знал, что ты в безопасности.
— Хорошо.
Я не могу перестать улыбаться, идя по коридору. Я понятия не имею, что готовит нам будущее, но прямо сейчас я счастлива.
Глава 12
МАРКУС
Кажется, что между мной и Уиллоу все вернулось в норму. Мы не торопимся, как и договаривались. Но она вернулась в мою жизнь уже месяц назад, и я думаю, настало время для нашего первого свидания.
— Мистер Рид?
Услышав свое имя, я встаю и подхожу к стойке регистрации. Женщина указывает в конец коридора.
— Вы можете подождать во втором кабинете. Врач скоро к вам подойдет.
— Спасибо.
Три недели назад я наконец сдался и пошел к врачу. Оказывается, у меня отравление свинцом. На прошлой неделе мне пришлось пройти кучу тестов, чтобы выяснить, остались ли осколки пули, которые могли стать причиной отравления. Надеюсь, тот факт, что я встречаюсь с кардиологом, означает, что они точно знают причину отравления и могут предложить решение.
Потеря веса становится проблемой, а головные боли не прекращаются. Я также начинаю забывать мелочи, что меня беспокоит. Я не могу избавиться от металлического привкуса во рту. Я устал болеть. Это длится слишком долго. Вот почему я здесь прямо сейчас, а не говорю врачам, куда они могут засунуть свои профессиональные мнения.
Я захожу в кабинет и сажусь. Через секунду я уже отмораживаю задницу. Не понимаю, почему в больницах и врачебных кабинетах так чертовски холодно. Как будто они хотят выморозить из тебя чертов вирус.
— Мистер Рид, — говорит пожилой мужчина, входя в кабинет. Он закрывает за собой дверь и садится напротив меня. — Я доктор Барнард. Как вы себя чувствуете?
— Бывало и лучше, — говорю я, наблюдая, как он открывает папку.
Несколько минут царит тишина, пока он просматривает страницы. Я разглядываю семейные фотографии на его столе, чтобы чем-то себя занять.
— Итак, — говорит он, выпрямляя спину. — Диагноз доктора Эйвери верен. У вас свинцовое отравление.
— Я уже в курсе. — У меня нет на это ни времени, ни терпения.
— Вот тут и возникает проблема. Доктор Эйвери направил вас ко мне после того, как пришли результаты ваших анализов.
Доктор Барнард поднимает рентгеновский снимок и указывает на что-то. Я ни черта не вижу.
— Когда пулю извлекли, остались осколки.
Наконец-то мы куда-то движемся.
— Как вы будете это лечить?
Он прочищает горло и складывает руки перед собой.
— Мистер Рид, осколки находятся в тканях вашего сердца. Глядя на вашу карту, я бы не рекомендовал операцию на данном этапе.
Я с облегчением выдыхаю. Слава богу, они не собираются снова меня резать.
— В вашем и без того ослабленном состоянии риск будет слишком высок.
Стоп. Что?
— Какой риск?
Источником моих проблем начинает биться быстрее в груди, и у меня возникает чувство, что мне не понравится то, что он скажет дальше.
— Из-за и без того ослабленного состояния вашего сердца, вы не переживете операцию на сердце.
Я смотрю на мужчину, не понимая, что он говорит.
— Повторите то, что вы сейчас сказали, — шепчу я.
— Мистер Рид, — говорит он, бросая на меня сочувственный взгляд, — извлечение осколков из тканей сердца — это операция с высоким риском. Ваше сердце остановится при таком серьезном вмешательстве. Ткани вокруг осколков отмирают. Ваше сердце отравлено осколками. На данном этапе ваше тело физически еще способно пережить операцию, но ваше сердце — нет.
Я сижу как замороженный, не в силах вымолвить ни слова.
Наконец, мне удается прошептать:
— Мое сердце умирает?
— Да, мистер Рид. С помощью лечения мы сможем продлить вашу жизнь на несколько недель. Мне очень жаль.
У меня так много вопросов, но вместо того, чтобы задать их, я могу только кивать, пока он продолжает говорить, а мой мир рушится.
***
Я спускаю воду в унитазе и оседаю на пол. Положив руки на колени, я откидываю голову на бортик ванны.
Я должен готовиться к первому свиданию с Уиллоу.
Сегодня должен был быть один из самых счастливых дней в моей жизни.
Мне всего двадцать шесть.
Горький смех прожигает привкус желчи.
Мое сердце умирает.
Я, блять, умираю.
*Я умираю.*
Это звучит сюрреалистично, сколько бы раз я это ни произносил.
Доктор Барнард сказал мне сегодня, что мое имя внесено в список доноров. Как будто я, блять, проживу достаточно долго, чтобы меня успели рассмотреть.
Я не могу в это поверить.
Смерть все-таки догнала меня.
Как я скажу Джексону и Уиллоу, что я умираю?
Черт.
— Блять! — кричу я, пока горло не начинает саднить, и рыдания не начинают сотрясать мое тело. Я переползаю на четвереньки, словно могу уползти от смертного приговора, нависшего надо мной.
— Почему? — Слово вырывается из меня, когда окончательность всего начинает доходить.
Когда слез больше не остается, я заставляю себя подняться. Я успеваю дойти только до коридора, когда это ударяет снова — неопровержимый факт — *я умираю*.
Я буду мертв меньше чем через год.
Это если повезет, а пока удача была не на моей стороне.
Месяцы — вот все, что у меня осталось.
Как я скажу Джексону?
Уиллоу.
Я должен отпустить ее. Я не хочу, чтобы она видела, как я слабею, пока яд убивает меня.
Мрачная безнадежность высасывает из
