коротко улыбнулся мне уголками губ и вдруг погладил по щеке костяшками пальцев. — Пойдем. Он далеко тебя утащил, возвращаться не меньше часа.
Помогая мне подняться и привести одежду хотя бы в относительный порядок, он был сосредоточен и очень внимателен, а у меня в голове жужжал целый пчелиный рой.
Сама догадалась…
Откуда, черт его дери, ему было знать, о чем я думала⁈
Странный разговор на поляне, — всего лишь несколько часов назад…
«Герцог Удо был редкостным ублюдком, по слухам».
Все, о чем мы вспоминали, все мои рассуждения…
Он слушал и смеялся про себя — вот почему интонация, с которой он это произнес, была такой странной.
Скручивая волосы в узел, я приказала себе остановиться. Не думать сейчас.
Нужно было добраться до Адель и Карлы, убедиться, что с ними все в порядке, и только после можно будет.
Сказать им или не сказать?
Захочет ли он сам продолжать строить из себя… Кого? Бродягу? Странника? Загадочного, но не злого человека с вызывающе дорогим кинжалом?
К счастью, обувь я не потеряла, без нее пришлось бы труднее.
Удо… Чертов Удо Керн, хренов настоящий герцог шел чуть впереди, безошибочно угадывая дорогу — то ли он в самом деле так хорошо знал эти леса, то ли ему помогала та сила, о которой некогда слагали легенды.
То, что мне доводилось слышать о нем… Этот человек был не просто ровней Паулю, он был еще опаснее, потому что не щадил ни своих, ни чужих. Пауль хотя бы Итану был предан как собака.
Был.
Это главное, сладкое, пьянящее слово.
То, что осталось от Пауля, догорало в одной из многочисленных пещер. Когда дикое синее пламя потухнет, даже праха не останется. Он в самом деле больше не будет дышать мне в затылок, не появится неожиданно там, где я надеялась немного отдохнуть.
Это не означало, что Итан оставит меня в покое, но давало передышку, о которой я не смела мечтать.
Мы все не смели мечтать.
Новость о его смерти сможет стать решающим аргументом в оставшемся тлеть конфликте. Не зная Пауля так хорошо, как я, толком не видя его в деле, и Карла, и Адель, боялись его немногим меньше.
За такое известие они обе должны были простить мне если не все, то очень многое.
— Осторожно, — чертов герцог подхватил меня под локоть, не дав споткнуться о большую ветку. — Почти пришли.
Лишь теперь я заметила густые кусты дикой малины. Те самые, среди которых мы ссорились.
Среди которых Адель посмела наставить на него, — а значит, фактически на меня, — свой пистолет.
Вокруг было тихо. Ни света, ни треска костра, хотя в сумерках развести его было самое время.
Забыв и об усталости, и о своих сомнениях, я бросилась вперед, боясь и ожидая увидеть разгромленную повозку и…
Поляна была пуста.
Если не считать убитых разбойников, на ней никого и ничего не было — ни костра, ни лагеря, ни нашей повозки. Ни Карлы, ни Адель.
Стоя в самом центре, я даже не пыталась унять отчаянно колотящееся сердце, потому что там, где трава еще была примята колесами, лежали мой плащ и пистолет. Даже самого тощего кошелька, и того не было.
Глава 14
— Вот же суки чертовы! — я засмеялась, проводя ладонью по лицу, и не узнала собственных смех.
Уж слишком он вышел низким, грудным и желчным.
Пистолет оказался заряжен — пять патронов, ни больше, ни меньше.
Плащ был сухим.
Сидя на траве я бестолково гладила его ладонью, вынужденная признать, что мои вещи не потеряли, уезжая второпях. Их просто оставили. Пригодятся мне, если вернусь. Если уже не потребуются, плащ и пистолет — не велика потеря.
Вот и всё прощание, даже паршивой записки нет.
— Наш покойный приятель был не слишком щедр со своими людьми. Несколько медяков. Хватит на дрянной суп в замшелой харчевне, — чертов герцог подошёл неслышно, встряхнул в ладони мелочь и сунул её в карман.
Пока я пыталась уложить в своей голове случившееся, он обыскал покойных — занятие может и не самое достойное, но для нас теперь почти неизбежное.
Я покачала головой, поднимаясь:
— Он всё равно убил бы их после выполнения работы. К чему пачкать золото?
Он неопределённо хмыкнул, а после наклонился, подобрал пистолет и плащ.
— Ладно, пошли. Ни к чему тут оставаться.
— Нет, — голос снова охрип, и я облизнула губы. — В этом нет… смысла.
Карла могла броситься куда глаза глядят от страха, но не Адель.
Если бы она не знала, что предпринять, отъехала бы недалеко и непременно оставив понятный только мне знак — указание на то, где их следует искать.
Здесь ничего подобного не было, значит она знала, что делала. А меж тем, в этих краях было только одно место, куда она могла пойти.
Объяснять все это моему спутнику не хотелось, да и подходящих слов я подобрать не могла.
Тем временем он скривился, с досадой покачал головой.
— Туда мы не пойдём. Я не собираюсь смотреть, как ты трахаешься с чертовыми Нэдом, делая вид, что всё нормально.
Как ни странно, он понял сам, и понял настолько правильно, что я посмеялась бы, если бы могла.
Вместо этого мне оставалось только снова уставиться на траву.
— Дрянь.
— Идем, — крепко взяв за руку чуть выше локтя, он увлек меня в чащу.
Я не стала оборачиваться, когда за спиной занялось низкое и тусклое голубоватое пламя — не способное перекинуться на лес, но необходимое, чтобы уничтожить все следы нашего присутствия, включая тела.
Герцог Керн снова шел впереди.
Заметив поваленное и давно мертвое дерево, он усадил меня на широкий ствол, а сам принялся собирать ветки для костра.
Как он собирался развести его в такой сырости?..
Я знала, но не хотела знать.
Когда бело-голубой огонь, вспыхнувший по щелчку его пальцев, начал набирать силу, мне показалось, что вместе с ветками вспыхнули и мои щеки.
Снова хотелось смеяться навзрыд.
— Ты правда этого не ожидала? — он спросил негромко, со сдержанным удивлением, стоя немного в стороне.
Как будто что-то искал или слушал. Или давал мне время справиться с собой.
Я и сама задавалась этим вопросом, но все равно, заданный со стороны, он поставил в тупик.
Да или нет?
— Я встретила Адель, когда муж вышвырнул ее на улицу со сломанным носом и без гроша в кармане. Карлу мы через два года забрали из солдатского барделя.
— Значит нет, — он сел рядом и наконец заглянул мне
