из них оставил нас без защиты.
Кто-то из них хочет воспользоваться нашей слабостью.
Кто?
Слово взял Александр Врановский:
— Уважаемые господа и дамы! Вы все уже в курсе трагического события, случившегося этой ночью, поэтому пересказывать детали считаю бессмысленным. Хочу отдельно отметить, что никто не совершил попытки скрыться из терема, благодаря чему мы знаем, что убийца Василия Андреевича и Ивана Васильевича Разумовских находится в этой комнате. Многие из вас уже побывали на месте преступления и помогали с расследованием, — он кивнул в сторону упитанной старушки из рода Знахарских. — Отдельная благодарность Надежде Агафоновне за заключение о причине смерти князей Разумовских. Могли бы вы огласить его результаты? Прошу только опустить детали, которыми вы уже поделились с присутствующими на стихийном совещании, устроенном час назад. Примите, пожалуйста, во внимание, чувства княгини Разумовской и её дочерей.
Обмахиваясь резным бордовым веером, Надежда Агафоновна поднялась с места, подошла к Александру и проговорила тоном профессора:
— Комиссия из трёх целителей рода Знахарских, Мирияда Полозовского в качестве стороннего наблюдателя, а также Агаты Евгенской в качестве эксперта пришла к выводу, что смерть обоих Разумовских наступила ориентировочно в три часа ночи в результате обильной кровопотери, ставшей следствием получения многочисленных рваных ран, нанесённых предположительно когтями. Пожар явно устроили для того, чтобы скрыть характер травм покойных, ожоги их тела получили постмортем. К счастью, огонь был быстро потушен и не успел смазать истинную картину преступления.
Все посмотрели на Берских.
Напряжения в зале стало обжигающим — словно и без того горячая вода, тихо парившая жаром, вдруг забурлила, вскипев.
Мне сложно было вычленять эмоции отдельных личностей, но Борис Михайлович, кажется, удивился. Рассчитывал, что пожар скроет все следы?
Александр обратился к нему:
— Насколько мне известно, князь Разумовский отказал вам в возможности сочетаться браком с княжной Анастасией Васильевной. Это так?
— Отказал. Да только я его не убивал!
Я выдохнула с облегчением: оборотник говорил правду!
— В котором часу вы с ним беседовали?
— А с какого перепуга я должен отвечать на твои вопросы, Врановский?
— С такого, что с разрешения княгини Татьяны Мирославовны я взял на себя роль временного защитника клана. И перед всеми кланами ответственно заявляю: Разумовские находятся под защитой Врановских. Любую попытку оклеветать, обокрасть или причинить иной вред я буду расценивать как нападение на клан Врановских со всеми вытекающими из этого последствиями вплоть до объявления войны. Извольте отвечать на мои вопросы, Борис Михайлович, потому что на данный момент вы являетесь главным подозреваемым, учитывая характер ранений, ваш мотив и наличие определённых улик.
Берский взбесился и с ненавистью посмотрел на Врановского, но всё же вынужден был ответить:
— Мы говорили в районе полуночи. После моего ухода князь Разумовский и его сын пребывали в добром здравии.
Он снова не лгал. Я заметалась взглядом по лицам его соратников.
— Быть может, преступление совершил кто-то из ваших родичей? — словно прочтя мои мысли, спросил Александр.
— Нет. Это невозможно. Они никогда не пошли бы против своего князя, — уверенно заявил Борис Михайлович.
— И вы утверждаете, что не возвращались в его кабинет?
— Нет. У меня есть алиби.
— Какое, позвольте узнать?
— Я провёл ночь не один, — Берский метнул взгляд на меня и сказал: — Мы с Анастасией Васильевной провели ночь вместе.
Я судорожно сглотнула и едва слышно запротестовала:
— Это не так! Я всю ночь провела с сестрой… — беспомощно посмотрела на Аврору, но та в немом шоке таращилась на оборотника во все глаза, потому что чувствовала то же, что и я: он говорил правду!
Мы переглянулись, ошарашенные открытием: Берский каким-то образом научился обманывать наш дар! А значит, насчёт смерти отца он тоже лгал!
— Ася всю ночь была со мной. Я несколько раз просыпалась. Она была рядом, — выпалила Аврора.
— Это чистой воды оскорбление! Моя дочь — порядочная девушка! — взвилась мать. — Она никогда не пригласила бы в свою спальню постороннего мужчину!
Десятки глаз обратились на меня, но волновал меня лишь один взгляд.
Я повернулась к Александру и дрожащим голосом проговорила:
— Берский пытался уговорить меня сбежать с ним, но я отказала. После этого я всю ночь провела с сестрой. Уверяю вас: я никогда никого не приглашала в свою спальню!
Всё смешалось, перед глазами поплыло, и я вдруг очень остро осознала, что для меня по-настоящему важно, чтобы Александр мне поверил: я не была с другим. Я предпочла его!
И вместе с этим осознанием пришло другое: я почти на грани того, чтобы спрятаться от всех проблем за его широкой спиной и позволить ему решать, что будет с кланом.
Врановский тем временем нарочито спокойно спросил разъярённого Берского:
— Вы утверждаете, что были интимно близки с княжной Анастасией?
Тот тяжело дышал и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не сорваться в оборот.
— Утверждаю, — зло процедил он. — Причём не один раз. Строит она из себя недотрогу, а скакала на мне, как опытная наездница.
— Да неужели? — хмыкнул Врановский. — И до какого часа вы находились с ней?
— До пяти утра! После этого она выставила меня за дверь, ещё и запонку не дала поискать. Обещала вернуть позже, торопила.
— Вот эту запонку? — молчавший до той поры Светозар Белосокольский раскрыл ладонь и продемонстрировал всем золотое украшение, изображающее оскаленную морду медведя. — Эту запонку я лично обнаружил на месте преступления, Борис Михайлович, в начале четвёртого. Неувязочка получается… Раз вы, по вашему утверждению, были с княжной до пяти утра, то как ваша запонка могла оказаться в кабинете Разумовского двумя часами ранее? — хмыкнул он и саркастично добавил: — Жду, когда вы в своих нелепых обвинениях пойдёте дальше и станете утверждать, что это княжна убила отца и брата, едва не разорвав их на куски.
— Есть простейший способ выяснить, брешет ли Берский! — вмешалась Надежда Агафоновна и направилась ко мне. — Дай-ка руку, милочка.
Снова инициатива ускользала от меня, и я не понимала, как переломить привычный ход вещей. Протянула старой целительнице ладонь, краем сознания отмечая, как некрасиво дрожат пальцы.
По телу прошла волна тепла, и меня наконец перестало нервически колотить.
— Вот так-то лучше, милочка, — по-доброму улыбнулась мне старушка. — Уж не знаю, что за скачки упомянул Берский, однако как целительница могу ответственно заявить, что княжна Разумовская ни на ком скакать не могла в силу своей девственности.
Она успокаивающе похлопала меня по тыльной стороне ладони и повернулась к Борису Михайловичу:
— Глупейшая и крайне грязная попытка очернить невинную малышку, только что потерявшую отца. Впрочем, от вашего клана другого ждать и не приходится — у вас же у власти сильные, а не умные.
