тётя. – Тем более, раз он это оплачивает.
- А-а, ну конечно, - взгрустнул Профессор. – Чужой я на этом празднике жизни...
Тропинка, мало знакомая с Профессором, не могла понять, шутит он или говорит всерьёз, и испуганно поглядывала на нас.
- Профессор шутит, - успокоила её тётя.
Профессор хотел ей ответить, но углядел в окно, что к «Пряным Приятностям» подошли покупательницы, и стрелой умчался в своё персональное королевство ванили и корицы.
- Видела бы ты эти платья! – сказала я Тропинке. – Они были яркие, это правда. Но штука вся в том, что они были невыносимо яркие!
- А почему он покупал тебе платья? – удивилась Тропинка.
- На самом деле они предназначались не мне, - честно сказала я. – Просто всё началось с того, что меня послали на практику, а Профессор был главой нашего посольства в Отстойнике. И я под его началом кухней там заведовала, и вообще хозяйством, бр-р-р… Но давай я расскажу тебе эту историю потом, позже. Она запутанная очень.
- А сейчас мы займемся куда более важным делом, - подхватила нить разговора тётя. - Будем учиться пить чай по столичным правилам.
И я, и пиратка снова помрачнели.
- Ну, не так уж это и страшно, девочки, - подбодрила нас тётя. – Вот смотрите, как это делают благовоспитанные особы.
Эти дурацкие благовоспитанные особы даже такое приятное дело, как чаепитие, умудряются превратить неизвестно во что!
***
Остаток дня мы занимались устройством Тропинки в особняке тётушки. Комнат там хватало, можно было гарнизон какого-нибудь провинциального городка, к примеру, того же Огрызка, разместить. Напереживавшись за сегодняшний день – а у кого угодно день выдастся тяжёлым, если тебя с утра пораньше в ковёр закатают – пиратка уснула в новой постели.
А мне нужно было лететь на занятия. Раз уж обещала не прогуливать.
Я тянула время, как могла. Сначала хотела убедиться, что действительно стемнело. Потом долго одевалась. На крыше особняка постояла, подышала воздухом. Отступать было некуда, пришлось доставать лист с заклинанием.
Но в результате этих манёвров я прибыла-таки последней. Все уже расползлись по крыше, по излюбленным местам.
- Добрый вечер, - вслух поздоровался со мной дракон.
- Вечер добрый, - отозвалась я, лихорадочно ища щель, в которую можно забиться.
Он лежал, обернувшись вокруг купола, и слегка светился, как светятся угли остывающего костра. Миндалевидные глаза мерцали. В них нельзя было смотреть – пропадёшь!
- Поскольку все в сборе, начинаем. Историю возникновения магии у рода людского вы узнали. Неразрывную взаимосвязь третьего вида магии с первым и вторым разобрали. Теперь давайте поговорим, чем отличается магия тогдашняя от магии сегодняшней, хотя обе они несомненного одного, третьего вида.
- А они отличаются? - похоже, это был щёголь Ирис.
- Хороший вопрос, - неожиданно одобрил дракон. – Они отличаются. Бесследно для магии годы забвения не прошли. Не мне вам говорить об осколках, которые появились сейчас во множестве. Раньше осколков не было.
- Совсем-совсем? – не поверил Ирис.
- Вы мне не верите? – ехидно уточнил дракон.
- Да нет, почему же… - смешался Ирис.
- Верить драконам не совсем разумно, - окончательно запутал его золотой дракон, - поскольку слишком разными уровнями восприятия мира пользуемся мы и вы. Но осколков до времени забвения не было. Магия людей не была такой бессмысленно убийственной, в ней проглядывала некая целостность, которая сейчас, похоже, отсутствует. Насколько мне известно, на острове умудрились таки проверить все имеющиеся книги и выудили все возможные заклинания. Более того, ваш руководитель сказал мне, что с осколками начинают работать. Кто мне ответит, каким образом они это делают?
А мы-то откуда должны это знать?! Нас и близко к подобной работе не подпускали. Но, вспомнив, как была построена работа по сбору заклинаний, я сказала:
- Наверное, сейчас осколки сортируют, чтобы найти части одного заклинания.
И вспомнила, что хотела же молчать, как рыба. Увлеклась.
- Совершенно верно, - безмятежно подтвердил дракон. - Более того, Профессор сказал, что в целях безопасности при работе над осколками теперь налагают заклятие немоты. Временное. Чтобы человек даже случайно не мог прочесть что-нибудь вслух.
А я знаю человека, у которого это заклятие постоянное…
- А почему так получилось, почему заклинания разлетелись на осколки? – спросил кто-то из учеников.
- А Медбрат его знает, - исчерпывающе ответил дракон. - Магия – настолько тонкое и сложное дело, что малейших изменений достаточно, чтобы всё пошло не так, как было задумано. Жаль, что этого совершенно не понимают в империи. Сейчас возобладало мнение, что магия – как дубина. Круши, до кого дотянешься.
- Да нет же, всё наоборот! – возмущенно заголосили все. – Теперь магию боятся, вон, даже книжки читать перестали!
- Вы говорите о народе, о широких слоях, а я о верхушке, - холодно сказал дракон. – Магия – это сила, опасней которой нет в Чреве Мира.
Он говорил, а тело его вспыхивало, огненные узоры текли по нему, как по расплавленному золоту. Он сам был магия, самая опасная в этом мире, а я смотрела на возникающие и исчезающие по броне письмена неведомых языков и думала: что будет, если я их прочту вслух, в какие заклятья они обернутся, принесут они радость или горе, наслаждение или боль? И сам дракон – что он для меня, радость или горе, наслаждение или боль? Почему я никак не могу решить, притягивает меня к нему или, наоборот, отталкивает? Почему эти два чувства так тесно переплелись, что я не могу их расплести? Почему я не могу оторваться от огненных знаков, почему мне хорошо на них смотреть? Почему я не помню, какую дикую боль он мне причинил совсем недавно? Почему я на него смотрю? Что со мной? Почему он меня не отпускает? Почему он здесь?
Урок завершился.
Занятия Профессора по вырабатыванию молниеносности не прошли даром – я исчезла первой, мне нужно было побыть одной.
***
Такая насыщенная событиями и переживаниями жизнь просто так не прошла. Наутро я свалилась с простудой. Не то на занятиях продуло, не то ещё что. А может
