Ракушке заклинания сразу регистрировались, формула, описание, действие.
- Нет. Он боялся делать записи. А так – заклинание скрыто в тексте, тот, кто знает, найдёт. Ну, или кому очень нужно.
- Наверное, сделаем так, - Град перебрался через пролом в книгохранилище. – Я буду передавать вам книги, а вы принимайте и увязывайте в пачки.
- А чем? – поинтересовалась я.
Веревок в подвале не было.
- Можно взять штору из магазина и разорвать на полосы, - предложила мама Вишенки. – Мы с дочкой принесем.
- Хорошо, - согласился Град. – А мы с Пушистой Сестричкой начнём понемногу.
Пока Вишенка с мамой ходили за шторой, я принимала книги и складывала прямо на диванчике. Очень скоро пыль набилась в нос, захотелось безудержно чихать.
Стопки книг росли.
Штору с помощью ножа, который передал Град, располосовали и получившимися тесёмками начали увязывать книги в пачки. Пачки получались увесистыми, бумага вообще тяжелая вещь.
Жутко хотелось пить. Да и есть тоже. Но нельзя было уходить из подвала, не подготовив все книги к переезду. Вишенка с мамой споро работали в четыре руки.
- А там можно будет купаться в море? – спросила вдруг Вишенка.
- А почему нет? – удивилась я. – Если снимете домик поближе к морю, хоть каждое утро можно начинать с купания, только в месяцы зимних дождей холодно. Но лучше вам сначала остановиться у моих родителей, моя комната сейчас пустая. Осмотритесь, решите, в какой части города вам больше нравится – и тогда уже подберете жилье по нраву.
- На месте поглядим, - обронила мама Вишенки недоверчиво.
Наконец все книги, что из книжных шкафов, что из книгохранилища за ковром, были подготовлены к отправке. Мы спрятали пачки в тайнике, где отец Вишенки искал заклинания.
Можно было гасить светлячки и уходить.
В горле першило, лицо, почему-то, горело. Но на душе было радостно. Град, всё-таки, уговорил беглянок остаток ночи провести у него.
Когда мы выбрались на улицу, небо над Хвостом Коровы начало сереть. Мы дошли до каморки Града. Там, наконец-то, удалось умыться и напиться. Вишенка и её мама заснули сразу, как только оказались на лежанке, не дождавшись ни чаю, ни еды. Град заставил меня поесть, домой велел идти пешком, потому что уже светает.
Вышли мы вместе, Град перед уходом разбудил Вишенку и велел ей тщательно запереть дверь. Он направился к Профессору, чтобы безотлагательно заняться вопросом поставки пряностей в кондитерскую Весёлого Переулочка.
А я побрела домой.
Ранние прохожие испуганно шарахались от меня. Почему – я поняла, только добравшись до своей комнаты и глянув в зеркало. Умылась я у Града впопыхах плохо, всё лицо было в чумазых разводах, больше похожих на боевую раскраску грязью. Заляпанный легионерский костюм тоже недвусмысленно намекал: ночь я провела где-то в сточных канавах, явно занимаясь чем-то таким, что никак нельзя назвать приличным, добродетельным и благовоспитанным.
Зато ночь эта удалась на славу!
Глава 6 Письмо Профессора...
Письмо Профессора ждало отправки. Нужно было ехать в порт.
Я попыталась уговорить тётю не надевать модные наряды, как вчера. Кто их в порту оценит? И заляпать недолго. А мне без подушки на попе было бы так радостно…
Тётя не согласилась:
- Девочка моя! – возмутилась она. – А каким образом, в таком случае, ты приобретёшь необходимую сноровку, а? Постоянство и ещё раз постоянство, вот что приносит результат! Даже в таком непостоянном деле, как мода. Запиши, кстати.
Пришлось облачаться узкие юбки и семенить к экипажу. Эх, были бы на мне легионерские сапоги и лосины, я бы взлетела на его борт без всяких подножек с дополнительными ступеньками.
Порт Хвоста Коровы отличался, конечно, от портов на побережье, как отличается речной корабль от морского. Здесь много было барж, на которых в столицу доставляли зерно, рыбу, сахар из южных областей, потому что город съедал больше, чем выращивала округа. Против течения хлебные баржи поднимались на человеческой силе – их волокли люди, шагающие по берегу Плети и тянущие постромки, закрепленные на борту. Такие баржи не зависели от прихотей ветра.
Глубина Плети позволяла доплывать до Хвоста Коровы и морским судам – словно вольные буревестники залетали на столичную голубятню.
Порт гомонил, с одних бортов сгружали товары, на другие загружали. Экипаж пришлось оставить у ворот и дальше идти пешком.
Мы, конечно же, еле-еле нашли нужное судно, с непривычки разобраться в здешней суматохе было трудно. Только намётанный глаз различал, кто, откуда и куда. Подняться на борт в наших юбках было заведомо невыполнимой задачей. И тётя решительно потребовала капитана на берег. А поскольку на ней была её любимая шляпка, может быть, и не совсем модная по нынешним временам, но зато обращающая на себя всеобщее внимание – капитан безропотно спустился. Ещё бы! В этой шляпе тётя в своё время практически выцарапала меня из лап Службы Надзора за Порядком, да и наши надзидамы тоже были поставлены на место одним только тётиным взглядом из-под украшенных цветами полей.
Пакет был отдан из рук в руки, замаскирован, как и положено, покупкой партии чая, и мы важно отправились обратно. (Я заметила, как капитан, глядя нам вслед, покрутил пальцем у виска).
И заблудились в причалах, лабиринтах из тюков и мешков, настилов, складов, лодочных сараев и прочего, прочего, прочего.
Тётя была как кремень.
- Прекрасные полевые испытания! – обрадовалась она. – Если ты сумеешь сохранить благопристойный вид, выбравшись из этого вертепа, то уж по городским-то мостовым пройдёшь, как по паркету. Держись, девочка моя, так надо! Выше хвост!
Выше было некуда, хвост и так изогнулся над подушечкой и складками юбки вселенским вопросительным знаком. «Так надо!» – сообщила я хвосту. – «Терпи, конечность!»
- А можно я откину вуаль с лица, а то не видно ничего? – спросила я тётю. – Надо же дорогу назад как-то определить.
- Девочка моя, о чем ты говоришь? – ужаснулась тётя. – Снять вуаль в таком месте? И навсегда потерять репутацию?
- Но ведь я могла сюда и вообще без вуали придти! – упёрлась я. – В
