как в сознании тотчас же всплывала сцена с поцелуем. Я непроизвольно вспыхнула. Да, я прекрасно понимала, что тот поцелуй был ненастоящим, но… меня он всё-таки зацепил.
И теперь я была зла на себя.
Какое же это глупое чувство — раз за разом возвращаться к мысли, которая не имеет никакого смысла. Раздражённо мотнула головой, пытаясь выбросить всё это из головы, но тут Валентин отвлёк меня от самобичевания вопросом:
— Анастасия Семёновна, вы что-то хотели?
Я вздрогнула, спешно вернулась к реальности и, прочистив горло, выдавила из себя:
— Да, я, в общем… Вы случайно не собираетесь в ближайшее время в город? Мне бы тоже нужно…
Некоторое время Валентин рассматривал меня с искренним интересом, будто пытался понять, к чему я веду. А потом вдруг хмыкнул:
— Ну надо же, я вам даже понадобился! Польщён!
Я ещё больше покраснела. Это он сейчас язвит?
Обиду свою я проглотила: мне нельзя идти на поводу эмоций. У меня дети, и вообще — на кону наше выживание.
— Если вы будете так любезны взять меня с собой, я буду благодарна, — произнесла через силу и опустила глаза.
Наверное, мой смиренный вид его весьма впечатлил, потому что он усмехнулся и не стал больше язвить, а вместо этого неожиданно сказал:
— Можем ехать хоть сейчас.
* * *
Через полчаса мы уже сидели в седле.
На этот раз я настояла на том, чтобы ехать позади него. Он утверждал, что так будет неудобно и что я могу свалиться, но я доказывала, что не дура и сумею удержаться в седле. В конце концов мужчина уступил.
Мы выехали. Как я ни старалась не прижиматься к нему, всё равно время от времени ощущала, как от близости крепкого мужского тела меня бросает в дрожь. А еще был его запах. Он пах костром, древесиной и еще чем-то едва уловимым. Приятное сочетание, в общем.
— Держитесь крепче, — предупредил Валентин в очередной раз.
Я стиснула зубы.
— Держусь.
Лошадь ускорилась, а я постаралась сосредоточиться не на спине мужчины, а на дороге…
* * *
Ехали молча. Я украдкой поглядывала по сторонам, ловя холодный воздух лицом, наблюдая за лесом, который быстро мелькал в правой стороны. На снегу кое-где виднелись заячьи следы, а над деревьями кружили редкие птицы. Всё было тихо, умиротворённо.
Только вот внутри меня бушевал ураган. Да, да, он категорически отказывался утихать.
Я пыталась не думать о том, что вот прямо сейчас, в этот самый момент, сижу на одном коне с мужчиной, к которому… к которому совершенно точно ничего не испытываю. Ну, почти ничего.
Валентин, к моему счастью, не заводил разговоров. Он был сосредоточен, время от времени поглядывал на дорогу, а когда деревья поредели, и впереди показались первые дома, он чуть наклонил голову ко мне.
— Что будете делать в городе?
— У меня есть кое-какие… дела в лавке Мадам Катерины, — ответила я, надеясь, что голос прозвучал уверенно.
— Катерины? Той, которая Лефорт, иностранка?
Я неопределенно промычала. Я-то понятия не имею, какая у нее фамилия и откуда она родом.
— Она хозяйка магазина одежды. Мы немного знакомы, — выдохнула наконец.
— О да, вы с ней и правда немного знакомы, — насмешливо протянул Валентин.
Я нахмурилась.
— Это что сейчас было?
— Ничего. Просто забавно, что вы вообще общаетесь с ней…
— То есть?
— Она ведь вас терпеть не может…
Я нахмурилась ещё сильнее.
— В каком смысле?
Валентин усмехнулся, но ничего не сказал.
Я стиснула зубы.
Ну, отлично. Теперь, помимо всех прочих проблем, ещё и это!
Мы въехали в город. На этот раз я намеренно не стала просить его оставить меня одну. Честно говоря, было почему-то тревожно. Я оправдала свое решение тем, что Валентин точно не ввяжется в очередную драку, если будет ожидать меня у магазина.
Мужчина отвёл коня в сторону и сказал:
— Я подожду здесь.
Кивнула и, подбадривая себя, направилась к знакомой двери.
Прозвенел колокольчик, и я снова оказалась в лавке.
Катерина сидела у кассы, лениво перебирая бумаги, но стоило ей увидеть меня, как она приподняла бровь.
— Анастасия Семёновна? — проговорила женщина, натянуто улыбнувшись. — Какая неожиданная встреча!
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ее неприязнь теперь была очевидна.
Ну вот, началось.
* * *
— Я привезла вязанные работы своей служанки, как и обещала… — произнесла я с достоинством, которого не ощущала.
— А почему не прислали со слугой? — осведомилась Катерина высокомерно, вставая со своего места и направляясь ко мне. — Не думала, что вы лично займётесь таким ничтожным делом…
Я опешила. Нет, ну что за женщина! Кажется, она действительно ненавидит меня и просто ищет повод уколоть лишний раз. Валентин был прав — она явно не испытывала ко мне тёплых чувств. Интересно, откуда он знал такие подробности личной жизни Анастасии Семёновны?
Я глубоко вздохнула и решила не обращать внимания на колкость.
— Мне просто захотелось лишний раз побывать в городе, — ответила равнодушно. — Так вы посмотрите изделия?
— О да, конечно! — с лицемерным радушием воскликнула Катерина. — Показывайте.
Я размотала тканый свёрток и разложила на столе две кофты, шаль, шарф с кисточками и пару мишек, которых прихватила с кухни.
Катерина долго рассматривала мои творения с нечитаемым выражением лица. Я бы сказала, напряжённо-равнодушным. А потом посмотрела мне в глаза и нарочито весело произнесла:
— Боюсь, Анастасия Семёновна, они не подойдут для моего магазина. Они слишком… броские. Подойдут разве что ремесленническим жёнам и крестьянкам. Аристократки предпочитают что-то более утончённое и красивое…
Хуже сказать было невозможно.
Я почувствовала глубокое разочарование и злость. Видела, с каким удовольствием Катерина унижает эти вещи. Ей нравилось видеть меня растерянной. Каждое её слово словно подчёркивало ничтожность моих изделий.
Боже, зачем я вообще пришла сюда?
Захотелось схватить вещи и выскочить из магазина пулей.
Но так поступать нельзя.
Я заставила себя сохранять самообладание. Уже собралась аккуратно сложить изделия и с достоинством распрощаться, как вдруг позади нас раздался детский голос:
— Мама, мама, смотри, какие красивые игрушки!
Мы с Катериной синхронно обернулись.
К нам подошла аристократка — жгучая брюнетка с маленькой дочкой лет шести. Та была настоящей куклой — такая разодетая. Её глаза горели восторгом, и я даже засомневалась в том, что она имеет в виду моих мишек. Но она протянула ручки именно к ним.
— Мама! Купи мне!!! — попросила она, обернувшись к брюнетке.
Та улыбнулась сперва Катерине, а потом мне и произнесла:
— Добрый день, разрешите посмотреть на эти чудесные изделия!
При этих словах я улыбнулась и протянула одного мишку девочке, а другого её матери.
Катерина отчётливо помрачнела.
