class="p1">— Какова их цена? — обратилась аристократка к хозяйке.
Та замялась и зыркнула на меня.
— Пять медных монет, — сориентировалась я. Недаром недавно ходила по рынку и рассматривала товары. Там же и цены узнавала.
— Так дёшево! — удивилась аристократка. — Мы берём обоих!
Катерина тут же нацепила на лицо радушие:
— Да, конечно, это замечательные игрушки.
И вдруг аристократка замерла, разглядывая кофту с вышивкой. Протянула руку и провела по цветкам.
— Какая тонкая работа, — произнесла она задумчиво. — Знаете, это я тоже беру…
Катерина спала с лица…
Глава 21. Племянница…
Катерина спала с лица.
Она явно не ожидала такого поворота. Только что пыталась выставить мои вещи безвкусными и неподходящими для аристократок, а теперь благородная дама, не задумываясь, покупает не только игрушки, но и кофту.
Я с трудом удержалась от торжествующей улыбки.
— Какая тонкая работа, — задумчиво повторила аристократка, проводя пальцами по узорам на ткани. — Видишь, детка, здесь вышиты цветы, будто настоящие. А узоры на рукавах… Удивительно изящно.
— Мамочка, а мне тоже такую свяжут? — захлопала в ладоши её дочка, прижимая мишку к груди.
— Конечно, дорогая, если мастерица примет заказ.
Я заметила, как у Катерины дёрнулся уголок губ.
— Какова цена? — наконец спросила дама.
— О, всего пятьдесят медных монет, — произнесла я, мельком взглянув на хозяйку магазина.
Катерина сжала зубы, но промолчала.
— Снова дёшево? — удивилась покупательница. — Я думала, гораздо дороже!
— О, поверьте, — любезно улыбнулась я, — если такие вещи войдут в моду, их цена возрастёт.
— Тогда мы берём! — весело объявила дама. — Катерина, заверните, пожалуйста.
Хозяйка медленно, словно через силу, кивнула и взяла кофту.
Я же с торжеством наблюдала, как она заворачивает изделие в белую бумагу. Делала она это резко, грубовато, буквально кипя от злости, и это приносило мне несказанное удовольствие.
Когда покупательница расплатилась и, взяв дочь за руку, направилась к выходу, я не удержалась и, сверкая глазами, бросила Катерине:
— Кажется, это был отличный отзыв. Можно ли считать за рекомендацию?
— Ладно, приносите ещё изделия, — процедила Катерина сквозь зубы, как только дверь за аристократкой закрылась. — Посмотрим, как пойдёт продажа дальше, — добавила она, сложив руки на груди. — Возможно, это просто вкус одной-единственной женщины.
Даже сейчас, когда моя победа была очевидной, Катерина пыталась уколоть меня.
Но я не повелась. Просто протянула руку, требуя свою оплату.
Катерина выпрямилась, демонстративно медленно отсчитала монеты — три с каждого мишки и тридцать с кофты, оставляя себе внушительную часть.
— Такова цена сотрудничества со мной, — произнесла она высокомерно. — Думаю, ваша служанка должна быть счастлива.
Я усмехнулась, стараясь не показывать досаду. Она же обобрала меня как липку!
— У моей служанки большие амбиции, поэтому подобная мелочь вряд ли ее удовлетворит…
С этими словами я развернулась и направилась к выходу, не дав Катерине насладиться моментом.
Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух и впервые за долгое время почувствовала настоящее удовлетворение.
Боже, мой первый заработок в этом мире! И хотя он довольно мизерный, я счастлива. Перспектива точно есть! Теперь я знаю, что делать дальше.
— Ну и как всё прошло? — голос Валентина вырвал меня из сладостного созерцания плывущих по небу облаков.
Я вздрогнула. Он стоял в паре шагов от меня, чуть наклонив голову, разглядывая меня с явным интересом. Ему, видимо, стало жарко, потому что он распахнул своё пальто и снял шапку. Длинные волосы шевелились на ветру, а я поймала себя на том, что снова невольно любуюсь.
Красив, зараза! Хоть не смотри. Даже борода ему идёт, хотя я терпеть не могу бородатых!
— Всё отлично! — попыталась ответить как можно более беспечно и направилась к нашему коню.
Но Валентин легко перегородил мне дорогу.
— Отлично? — переспросил он, прищуриваясь. — Почему же тогда у вас такой вид, будто вы только что с кем-то подрались, но всё-таки разбили оппоненту морду?
Я поморщилась. Неужели так заметно? А он остряк!
— Катерина немного язвительна, — нехотя призналась я.
Валентин вдруг усмехнулся.
— «Немного»?
— Ладно, очень язвительна! — не выдержала я. — Но зато я продала изделия! И кто-то даже счёл их достойными.
Он удивлённо вскинул бровь, а я поняла, что проболталась. Я ведь не хотела, чтобы он знал, чем я занимаюсь.
— Изделия? — В голосе мелькнуло искреннее удивление. — Какие именно?
Я прикусила губу. Ну что ж, значит не судьба.
— Вязанные изделия. Да вы видели их, когда я вязала на кухне…
— Правда? — искренне изумился он. — Вот уж не думал, что вы способны на такое, но, если вам удалось, значит вы действительно молодец.
Меня накрыла волна неожиданного тепла. Валентин… поддержал меня?
— Спасибо, — пробормотала я.
— За что? — удивился он.
— Просто… за нормальную реакцию, — честно ответила я.
Валентин пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и легко взобрался в седло.
— Ладно, поехали домой. И не смотрите на меня так, а то я стану грубым и начну разговаривать с вами о том, о сём, чего вы весьма не любите…
Ну да, Валентин не будет собой, если не помянет прошлого.
— А может быть… я изменилась, и ваши разговоры меня больше не утомляют? — произнесла я, с его помощью взбираясь в седло. Правда, с какого-то перепугу уселась не позади него, а впереди. Замерла, а потом попыталась сползти обратно, но Валентин меня не отпустил. Он смотрел на меня нечитаемым взглядом, буквально гипнотизируя, а потом молча тронул поводья. Мы тронулись в путь, а я полдороги не могла думать ни о чем, кроме того, что на его широкой и крепкой груди очень комфортно лежать….
* * *
Когда мы уже были недалеко от поместья, впереди на дороге показалась тонкая фигура.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это. Человек? Да, но… он пошатывался.
Мы приближались, и сердце у меня сжалось, когда я поняла: это ребёнок.
О Боже.
Ребёнок, совсем один, посреди заснеженных полей…
И вдруг он рухнул в снег.
— Держите коня! — рявкнул Валентин, спрыгивая на землю. Я с трудом спустилась вниз самостоятельно и исполнила требование, тут же схватив поводья. Валентин подбежал к маленькой фигурке, опустился на колени и перевернул её на спину.
Девочка. Лет девяти, не больше.
Бледная, губы потрескались, волосы в беспорядке прилипли ко лбу. Она не двигалась.
— О, Господи… Наташенька! — сорвалось с губ Валентина.
Я замерла. Он её знает?
Валентин подхватил девочку на руки.
— Ведите коня! — приказал он и, не дожидаясь меня, широкими шагами направился к дому.
Я спешно последовала за ним, с трудом пробираясь сквозь снег и чувствуя, как от волнения безумно колотится сердце.
До сих пор не могла прийти в себя.
Вела коня, стараясь поспевать за Валентином.
