препода.
— Надь, ты что опять принялась за старое? — зашипел сидящий рядом Гошка.
— А? — не поняла, осоловело уставившись на парня.
— Ты вообще в курсе, что ночь придумана для того, чтобы спать? — он пригнулся почти к столу и ругался шёпотом.
Смотрелось это довольно забавно, глядя в его возмущённое лицо, даже тихонько хихикнула.
— Извини, не обещаю, что высплюсь сегодня, — глупая сонная улыбка так и не сошла с лица, почему-то подумалось о новой ночной встрече с Пересветом, ведь мы же договорились при прощанье, и я уверена, он не обманет.
Поняв, что я безнадёжна, Гошка горестно вздохнул, закатывая глаза к потолку и шепча что-то типа: “И за что мне всё это?”.
— Чирков, у вас что-то случилось? — профессор всё-таки обратил на нас внимание.
— Нет, Герман Витальевич, — тут же подобрался друг, преображаясь в образцового студента, — я просто пытаюсь уложить в голове ваши выкладки, — он неприлично ткнул пальцем в сторону доски, исписанной формулами.
— Это похвально, а то, вон, ваша подруга, Купцова, сперва прогуливала, а теперь, когда соизволила появиться на занятиях — спит, но хоть никому не мешает и то ладно, а вам, молодой человек, стыдно отвлекаться.
Ну всё, спалились мы с Гошкой, хорошо хоть это последнее занятие и после него можно сразу вернуться домой и поспать до вечера. Звонок стал усладой для ушей. Потягиваясь и разминая затёкшее тело, окончательно проснулась, торопливо запихивая в рюкзак тетрадь с лекциями.
— Надь, пойдём посидим в кафешке. Мы так давно не виделись, — предложил Гошка, забирая мои пожитки и закидывая к себе на плечо.
Идти ну вот совсем не хотелось, но я же не скотина неблагодарная, парень и так поддерживал всё время, прикрывал в институте, надо хоть спасибо сказать. От меня не убудет, если мы недолго попьём кофе, а ему приятно.
Свободным оказался столик почти в центре зала, и мы поторопились его занять.
— Ты расскажешь, что случилось с отцом? — отпустив официанта, спросил Гошка.
Вопрос был ожидаемым, и мы ещё вчера договорились, как на него стоит отвечать.
— Ну ты же знаешь, что он часто отправляется в научные экспедиции? — задала вопрос, не требующий ответа. — В джунглях Амазонки он отстал от группы, не спрашивай, как так вышло, я не в курсе. Как поняла, догнать не успел, да ещё и свернул куда-то не туда. В общем, выйдя к реке, наткнулся на аборигенов. Сердобольные местные пожалели и дали ему лодку, на ней он и отправился вниз по течению. В дороге, правда, заболел и когда добрался до своих, его отправили домой, — получилось сухо, но я и не собиралась рассказывать ему сказку со счастливым концом.
— Надь, ты не переживай, — моё нежелание врать, Гошка интерпретировал по-своему, — он выздоровеет, сейчас всё лечится.
Парень потянулся к моей руке, видимо, в желании поддержать, но я рефлекторно дёрнулась, не желая прикосновений. Рукав задрался, и на всеобщее обозрение показался браслет Феникса. Он так удобно сидел на руке, что я совершенно забыла о нём.
— Какая красивая вещица. Отец привёз? Но ты, вроде, не носишь украшений… Дай посмотрю… — он опять потянулся, теперь желая потрогать и получше рассмотреть браслет, и я вновь дёрнулась, уходя от его прикосновений.
Только сейчас было более сильное желание не дать коснуться подарка отца. Странная алогичная прихоть казалась правильной и единственно верной. Рука Гошки зависла над пустым столом, а я, спрятав свою под стол, натягивала на неё задравшийся манжет.
Неловкость момента напрягала, не придумав ничего умнее, решила сбежать. Может, более опытная в сердечных делах девушка как-то разрулила получившуюся ситуацию, но не я. Столько раз говорила Гошке, что нам следует остаться друзьями, но он не желал слушать, и сейчас я просто растерялась.
— Прости, но боюсь опоздать на электричку, — подхватывая свой рюкзак, не поднимала глаз на озадаченного парня, — ты оставайся, а я побегу.
И всё же в последний момент не двинулась с места, не привыкла пасовать перед трудностями. Этот разговор когда-то должен был произойти.
— Гош, ты хороший парень, но встречаться с тобой не буду. Давай на этом и закончим, не хочу, чтобы ты питал иллюзии на мой счёт.
— Так этот браслет не отец привёз? — неожиданно зло спросил, видимо, уже бывший, друг.
— Угадал, — хмыкнула, смотря на злого парня, — он не от отца.
Теперь, когда все мосты сожжены, почувствовала лёгкость на душе. Выходя из кафе, больше не думала о произошедшем, все мои мысли были заняты вечерней встречей.
За оставшийся день я успела выспаться, поиграть с Пятницей, поругаться с сёстрами и пообщаться с отцом. Он продолжал отшучиваться, ничего толком не рассказывая, но я слишком хорошо его знала. По недомолвкам, задумчивым взглядам и обрывкам фраз, зависаниям, будто отец погружался в краткосрочные, но яркие воспоминания, становилось понятно, в этот раз он столкнулся с большим количеством загадок. Нашёл ли ответы, не знаю, но что-то в нём изменилось, и мне кажется, это была его последняя экспедиция.
Ближе к вечеру всё чаще ловила себя на том, что незаметно для себя кручусь у зеркала. То поправляю причёску, точнее переплетаю косу, чтобы покрасивее, а не тяп-ляп, как обычно. То ни с того ни с сего полезла в шкаф выбирать что бы надеть. Ну не в пижаме же опять щеголять перед парнем?
Парень! Мысль вспыхнула и озадачила, я думала о странном пришельце, как о парне, ради которого хочу выглядеть хорошо. Пижама слишком домашняя с короткими шортами и не менее коротким топом, он, конечно, меня в ней уже видел, но то была случайность, а вот намеренно появиться перед мужчиной так откровенно одетой не по мне.
Шкаф, впрочем, не радовал, джинсы и к ним не менее синие блузы и кофты. Всё в тон, всё просто, удобно и функционально. Нарядов в моём гардеробе не водилось, и это стало неприятным сюрпризом. “Синий чулок!” — сказанный Снежей, приобрёл новый смысл. Оказалось, я, и впрямь, носила все оттенки синего, и даже не замечала этого.
Долго разглядывая свои пожитки, склонялась к двум вариантам: халату а-ля “с перламутровыми пуговицами” и летнему сарафану “девочка-колокольчик”. Обычно ромашка, но из-за фасона оного больше походила на синий луговой цветок. Я и купила его из-за сходства с цветами, так как безумно любила простенькие полевые колокольчики.
Выбор пал на сарафан, крутанувшись перед зеркалом, не сдержала смеха.
